Как и почему меняются языки
Здравствуйте, дорогие друзья! Сегодня я хотел бы поговорить о теме, которая интересует достаточно многих из вас. Конечно, не всех, но многие из вас часто задают вопросы, связанные вот с чем: почему языки меняются?
Вот казалось бы, сформировался хороший, нормальный, добротный литературный язык. Почему он начинает меняться? Почему мы с трудом понимаем произведения классиков нашего родного языка по прошествии какого-то количества лет? Мы все, любой грамотный и образованный человек из русскоязычных людей, прекрасно понимаем произведения Пушкина и Толстого, но вряд ли мы будем говорить в обиходе таким же образом, как они. Мы будем уже говорить и нужно по-другому, тем не менее оставаясь в пределах того формата, тех языковых норм, которые создали классики нашей литературы.
То же самое касается и других языков. Если мы пластику 19 века еще понимаем достаточно хорошо, не каждый англичанин способен без труда понять произведение соответствующего языка Шекспира. Не каждый испанец понимает язык Сервантеса, создателя Дон Кихота. Более того, звучат уже время от времени призывы и достаточно юридически, с показом негодования, отвергаемые, перевести Шекспира на современный английский язык, перевести Сервантеса на современный испанский.
А что же происходит? Есть несколько таких моторов, которые задают движение, поддерживают этот постоянный процесс изменения, эволюции языка. Первый из них связан с потребностью экономии энергии и ресурсов. С одной стороны, мы стремимся передать какую-то информацию до нашего собеседника, но при этом затратить как можно меньше усилий. В первую очередь это связано с фонетикой. Мы стараемся затратить меньше энергии для того, чтобы произвести какое-то слово и, тем более, словосочетания.
Поэтому очень часто слова, которые постоянно используются рядом, сливаются, превращаются в одно слово. Когда мы благодарим кого-нибудь и говорим «спасибо», мы уже не задумываемся, что когда-то это было полноценно сочетание «спаси тебя бог». Позднее просто «спасибо». Да и само слово «благодарю» ведь состоит из двух слов: «благо» и «дарю».
То же самое происходит и во всех других языках, так что можно считать эту тенденцию универсальной. Ну, например, когда мы используем очень ходовое, одно из наиболее часто используемых в русском языке слово «сегодня», мы уже не думаем о том, что это сочетание двух слов: «всего» и «я». То есть «этим днем». То же самое происходило и в других языках. Например, в латинском языке было слово «в этот день», и постепенно она превратилась в одно слово.
Каждый язык нуждается в обделенном стилистическом разнообразии. Требуется еще способ, чтобы как-то выйти на более торжественный или официальный уровень в формальном языке. Поэтому у французов появилось словосочетание «кожу даже у нее», то есть в этом словосочетании три раза присутствует слово «сегодня». Буквально: «в сегодняшний день». Да и по-русски «на сегодняшний день» — это уже тавтология, потому что в слове «сегодня» и «день» уже заложено то же самое.
Такое же явление наблюдается и в немецком. Слова «ой ты», чтобы сделать его более формальным, более ценно звучащим в определенных стилистических ситуациях, появилось словосочетание «amx уйти». Вот такие явления наблюдаются во всех языках. Процесс этот не прекращается ни на минуту.
Интересно, что помимо тенденции к фонетическому упрощению, мы наблюдаем еще тенденцию к универсализации, то есть к нахождению каких-то общих подходов для того, чтобы выразить общее грамматическое значение. Мы знаем, что практически во всех старых, древних индоевропейских языках существовала падежная система, которая и сегодня существует. В русском языке постепенно она растворилась в других формах выражения связи слов, предложений.
Падежные окончания остались, но кто знает, что произойдет в будущем. Мы можем заметить, насколько сложно совершенно грамотному, образованному русскоговорящему человеку в разговорной речи найти правильные падежные окончания, числитель «на семь» и «десятью», «шестнадцатью», «сорок семь». Мы можем наблюдать, что даже диктора на телевидении очень часто тормозят этот момент и пытаются подобрать правильную форму.
И здесь опять-таки включаются механизмы компенсации: добавляются слова, которые позволяют использовать числительные в именительном падеже. Например, «в количестве на сумму» или «размером в», после чего идет форма винительного падежа. То есть язык пытается преодолеть какую-то проблему, а какие-то сложности в своей структуре и находит сам себе ресурсы, резервы, чтобы эту сложность преодолеть.
Разумеется, еще очень важный фактор изменения языка — это появление новых реалий. Когда появляются новые реалии, мы наблюдаем, что в связи с обилием каких-то новых, инновационных технологий, реалии в нашу жизнь приходят постоянно. Язык либо находит в самом себе какие-то ресурсы, то есть придает новые значения уже существующим словам, иногда заимствует иноязычные слова. Причем реалии меняются в нашей жизни, появляются все более новые, настолько часто, что человек из 2000 года, если бы он попал сейчас к нам в 2020, очень много из нашего разговора бы не понял.
Да что говорить о более отдаленных эпохах, когда если кто-либо из нас самих из девятнадцатого года мгновенно перевелся в двадцатый и услышал бы, например, такой диалог: «Ну как дела на работе? Дай и залог дауна», — может быть, ничего бы не понял из этой фразы, потому что сменилась обстановка, сменились реалии. И я думаю, что любой из нас, если бы с помощью какой-нибудь лингвистической машины времени попал бы из двадцатого года в 2030 и услышал бы самого себя, очень многое не понял бы из тематики и из лексики, которая звучала бы о нашей собственной вещи.
Процесс изменения языка абсолютно естественный, в нем нет ничего плохого, как и ничего хорошего. Поэтому стоит, конечно, наблюдать за этим процессом, потому что, зная, как язык изменялся в прошлом, мы можем немножко прогнозировать, что с ним будет происходить в будущем.