Сознание и Вселенная. Интервью Дэвида Чалмерса
[музыка] Итак, давайте начнём. Спасибо, Дэвид. Большое спасибо за то, что приехали.
И первый вопрос довольно личный: расскажите, пожалуйста, что-нибудь новое. Ира, как вы, когда вы начали интересоваться загадкой [музыка] сознания? Как вы пришли к трудной проблеме? Что-нибудь новое и прежде неизвестное, пожалуйста.
Неизвестная мне. Неизвестная широкой публике. Честно говоря, проблема сознания существовала для меня всегда, с раннего возраста. Быть может, потому что у меня довольно быстро развилось материалистическое мышление, в рамках которого всё что угодно можно объяснить физически. Но сознание всё равно оставалось для меня чем-то поразительным. Я всегда обращал внимание на цвета и пространства и спрашивал себя, как всё это может быть чем-то в моём мозге.
Я стал серьёзнее относиться к этому вопросу, пожалуй, после того как прослушал в университете курс по философии. Не особо хорошо его сдал по философии; я получил худшую оценку за всё время обучения. Но это побудило меня думать о ней систематически. Прежде чем поехать в Оксфорд получать математическое образование, я примерно полгода путешествовал автостопом по Европе.
Приходилось подолгу стоять на обочине в ожидании попутной машины, и у меня с собой было много книг — философских книг, не по аналитической философии. Тогда я ещё ничего не знал о ней. Это были книги типа "Дзен и искусство ухода за мотоциклом", "Дао дэ цзин", "Игра в бисер" Германа Гессе, "Имя розы" Умберто Эко. Все эти философские книги настроили меня на размышление о философии и, как-то в особенности, на размышление о сознании.
Вскоре я поступил в Оксфорд и тогда думал, что буду заниматься математикой, но стал просто одержим проблемой сознания. Больше всего меня занимало то, что мы говорим о сознании, что вот я здесь разговариваю с вами, как будто у меня есть сознание. Сознание для меня — загадка, и все эти разговоры каким-то образом генерирует мой мозг.
И кажется, что провала в объяснении, в особенности между моим мозгом и речью, нет. Однако, существует огромный провал в объяснении между моим мозгом и сознанием. Мне казалось, что нужно как-то связать эти два факта, и я думал, что именно эта взаимосвязь может стать ключом к решению трудной проблемы сознания. Связать эти факты так, что всё своё время в Оксфорде я провёл размышляя над этой проблемой.