Выученная беспомощность и стокгольмский синдром. Как научиться быть несчастным. Антон Махновский.
Как научиться быть несчастным? Как научиться быть зависимым и беспомощным? Как научиться ограничивать себя и свою жизнь? Рецепт коктейля под названием Синдром выученной беспомощности.
Ингредиенты: Первое - это ограничение свободы, это состояние безвыходности, безысходности, безнадежности. Вы ограничены в своих действиях, вы ограничены в своих перемещениях - в целом ваша свобода ограниченна. Это - первое.
Второе - боль. Вам больно, дискомфортно, неприятно находиться в покое, находиться в данной точке, и вам больно двигаться, вам больно не двигаться, вам больно пытаться выйти из этого состояния, из этого положения - Два.
Третье - это длительность во времени. Это должна быть какая-то регулярная длительная практика. И четвертое - это бессилие: Вы должны раз за разом удостоверяться, что вы не можете изменить свое положение дел. И через некоторое время вы получите вкуснейший коктейль под названием синдром выученной беспомощности.
Второй рецепт - стокгольмский синдром. Берем все ингредиенты из синдрома выученной беспомощности и добавляем туда личное присутствие агрессора.
Начнем с истории: с небольшой истории автора данного коктейля - первого коктейля. В 60-х годах американский психолог Мартин Селигман, к слову, - основатель позитивной психологии, проводил серию экспериментов с собачками, прямо по заветам Ивана Петровича Павлова.
Собачки помещались в клетки, где их регулярно било током сразу после определенного неприятного сигнала, для того чтобы выработать в них условный рефлекс. Первое время собачки сопротивлялись таким изменившимся обстоятельствам и были очень недовольны, пытались выбраться как-то из клетки, но через некоторое время переставали бороться, сдавались, ложились на пол и просто тихо скулили, где их било током.
Но самое интересное произошло, когда открыли эти клетки. Часть собак никуда не убежала, часть собак осталась в клетках, где их било током, где они слышали неприятный звук и их било током. Таким образом, эти собачки научились быть несчастными и не смогли разучиться.
Данный феномен назвали синдром выученной беспомощности. В следующем эксперименте собачек уже поделили на две группы: первую группу точно также посадили в клетки, провели туда электричество, били током после звука, но им туда в клетку установили некую кнопку - платформу или рычажок, с помощью которой можно было отключить электричество. В таких клетках собаки успешно обучались пользоваться данной кнопкой, они, правда, получали зависимость от этой кнопки, но это уже другая история, но при всем при этом они не заболевали беспомощностью.
Второй группе собак кнопки отключения электричества не устанавливали, соответственно, выключить электричество они не могли, как-то повлиять на свою судьбу у них не было возможности. И такие собаки - собаки из второй группы, стабильно заболевали выученной беспомощностью.
Данный эксперимент показал, что к синдрому выученной беспомощности приводят не сами негативные ситуации, а травматичный опыт проживания бессилия, проживания невозможности никак повлиять на свою судьбу и неотвратимость наказания, неотвратимость боли.
И тут мы приходим к определению: синдром выученной беспомощности - это состояние индивида, состояние человека, ну или животного, когда он не пытается улучшить свое состояние, либо избежать какого-то негативного воздействия, даже если имеет такую возможность. В основном синдром выученной беспомощности люди или животные получают вследствие психологических травм.
Теперь как и почему это работает: у нас есть замечательная функция творческого приспособления, которая отвечает за то, чтобы мы учились, развивались и со временем могли получать все, что мы хотим, чтобы мы научились делать то, что мы хотим делать. Как это происходит? Мы сталкиваемся с какой-то проблемой, мы пробуем ее решать, и если даже мы с ней не справляемся, мы все равно получаем какой-то опыт, полезный нам для того, чтобы в следующий раз мы более эффективно пробовали справиться с этой проблемой, с этой задачей.
Однако, если раз за разом мы не получаем никакой новой полезной информации, которая чем-то нас бы обогатила, была бы полезна для того, чтобы мы более эффективно решали данную проблему, мы наоборот понимаем, каждый раз удостоверяемся, что ничего не изменится. Мы чувствуем свое бессилие, беспомощность, безвыходность и безнадёгу - это приводит нас через некоторое время к травматизации.
Мы ломаем по факту свой механизм творческого приспособления - он начинает буксовать. В этой точке мы прервали нашу стратегию обучения. Таким образом, мы прервали, от нашего детства за всю нашу жизнь, мы прервали огромное количество стратегий обучения - это прерванные стратегии.
Самое печальное, что такая прерванная стратегия, такая травматизация, такая выученная беспомощность сама не исчезает и приводит со временем к апатии, к бессилию, к депрессии, к тому, что мы, например, годами работаем на ненавистной нелюбимой работе и не можем никак поменять свое положение, живём, например, с нелюбимым человеком как, например, в состоянии к тому же домашнего насилия или психологического насилия.
Когда нам плохо в какой-то ситуации, мы по какой-либо причине не можем изменить своего состояния, не можем сделать себе лучше, не можем выбрать другую судьбу - счастливую, более счастливую. Мы не можем разучиться быть несчастными. Например, вспомните, сколько раз вы слышали от своих родителей фразу "денег нет" - сакральную фразу "денег нет" на любые ваши хотелки.
Ребенок, у него задача такая - хотеть, интересоваться: "Я хочу, я хочу, я хочу". На что раздражительные, иногда уставшие родители, у которых свои проблемы, говорят мантру магию-экспелярмус: "Денег нет, денег нет, денег нет". И через некоторое время ребенок обучается тому, что денег нет. Я хочу - Денег нет; Я хочу - денег нет; Я хочу выбраться из клетки - меня бьёт током, у меня не получается.
И через некоторое время я перестаю пробовать - у меня утрачивается навык хотения. Почему к определенному возрасту, у некоторых людей основной запрос на терапию "Я хочу хотеть, мне ничего не хочется, мне ничего не интересно?" В данной ситуации родителей тоже можно понять. Родителям нужны какие дети? Удобные и послушные, чтобы у них меньше нервов тратилось. Но данная удобность и послушность, по факту безынициативность и подчиняемость, остаётся с детьми на многие годы.
И данные ограничения всегда обрастают причинами, картиной мира, объяснениями из серии: "это не для меня; я не достоин; где родился, там и пригодился; не жили хорошо и ничего начинать" и так далее. У каждого свой список чьих-то слов у вас в голове.
Если вы, например, задаете себе вопрос: "А почему я не имею дом, какой я хочу? Почему я не зарабатываю столько, сколько хочу? Почему я не езжу на машине, на которой я хочу? Почему у меня отношения не такие, как я хочу?" Вы прислушиваетесь, что за ответ вам приходит.
Ну, там, "тебе не дано" или "ну ты не избранный" или "для того чтобы так жить надо, например, делать что-то плохое" и так далее. И здесь можно прямо записать эти слова, которые у вас в голове и через некоторое время найти их автора. То есть, ваши внутренние голоса были когда-то чьими-то внешними голосами. И когда вы найдете автора, у вас появится шанс выйти из этого морока.
Теперь переходим к коктейлю номер два. В 70-х годах в Стокгольме при ограблении банка грабители взяли в заложники и продержали пять дней несколько человек. И самое удивительное, что после освобождения эти заложники начали заботиться об этих преступниках, об этих грабителях, о тех, кто их пленил. Вплоть до того, что эти заложники начали искать лучших адвокатов для этих преступников.
Данный феномен был назван Стокгольмским синдромом. В чем суть: когда мы имеем дело с психологическим или даже физическим насилием, то есть мы говорим про то, что у нас есть агрессор и жертва, когда жертва попадает в ситуацию, где ей угрожает опасность, она может умереть, где жертва потеряла свободу и возможность как-то заботиться о себе, жертва может начать идентифицировать себя с агрессором для того, чтобы психически сохраниться.
По факту жертва попадает в ситуацию, наиболее травматичную для психики - это ситуация, когда я могу умереть. И я с этим не могу ничего сделать, это проживание собственного бессилия с учетом невероятной опасности для жизни - это наиболее травматичный для психики вариант.
Соответственно, психика для того, чтобы обезопасить себя для дальнейшей травматизации, выбирает вариант соединиться, идентифицировать себя с агрессором. И в ситуации, где, например, проявление гнева и страха к агрессору может быть опасно для здоровья, я, например, выбираю проявлять симпатию и наоборот встать на защиту своего агрессора.
Но, к сожалению, данная травма, данный механизм, он через некоторое время сам не возвращается на исходную. То есть, после такой травматизации жертва остается на стороне агрессора, даже вот как в этой истории: когда преступников схватили, жертвы-заложники продолжали уже после этого защищать и заботиться о своих агрессорах, о преступниках.
В такую ситуацию, например, попадают дети, у которых холодные, жестокие тоталитарные или нарциссические родители, где очень много психологического и физического насилия в семье. Такие дети в скором времени теряют возможность даже критически осмысливать происходящее, такие дети со временем теряют возможность проявлять, даже чувствовать гнев к своим родителям и в принципе боготворят их.
Или, например, в более взрослом возрасте люди могут попадать уже в свои семьи, где будет психологическое насилие. И вспомните вот эти замечательные фразы: "бьет, значит любит", когда, например, жены много лет живут с алкоголиками, наркоманами или садистами и при этом продолжают их очень сильно искренне любить и заботиться о них.
Вспомним компании с таким жестким тоталитарным стилем управления, где сотрудники через некоторое время уже теряют свою волю и при очень плохом отношении к сотрудникам и очень низкой зарплате, продолжают боготворить, продолжают искренне любить и заботиться о своем начальстве, о компании.
В данных компаниях уровень лояльности может быть даже выше, чем у более здоровых в данном случае компаний. Ну и теперь главный вопрос: что теперь со всем этим хозяйством делать? Начнем с того, как сам Мартин Селигман реанимировал своих собачек.
Тех собак, которые теряли волю к победе, к сопротивлению, которые заболевали выученной беспомощностью, он на руках выносил из этих клеток. То есть по факту нам очень важно человеку или даже животному на практике показать, что данная ситуация не безвыходная, даже просто физически помогая получить данный ценный опыт.
Человеку критически важно получить практический опыт решения проблемы. В общем случае, это классическая работа с травматическим опытом, это восстановление психологических границ, восстановление психологических внутренних опор, это нивелирование тех невротических механизмов, которые предохранили в свое время в той точке психику от разрушения и так далее, и так далее в рамках общей комплексной терапевтической работы.
Очень важно вернуться в ту точку, где произошла травматизация и получить новый опыт - прожить тот опыт по-другому. И тогда перепишется ваша история, ваша личностная история, произойдет реимпринтинг - перепросмотр, и вы освободитесь от этих ограничений.
Ваша прерванная стратегия восстановится, и опять заработает ваш механизм творческого приспособления, вы восстановитесь, восстановите свою свободу, свою целостность. Поэтому если вам в вашей жизни чего-то не хватает и при этом вы чувствуете какое-то иррациональное бессилие и беспомощность, обратите на это внимание и не оставляйте это все на самотек - само скорее всего не изменится.
С вами был Антон Махновский, берегите себя и до новых встреч. Две собаки в лаборатории Ивана Петровича Павлова, значит, общаются друг с другом. Такая матерая, значит, опытная собака, уже прошедшая много опытов и новенькая. И новенькая спрашивает: "Слушай, а что такое условный рефлекс?" Опытная ей отвечает: "Как бы тебе объяснить... ну вот смотри, сейчас загорится лампочка и тот мужик в халате принесет нам пожрать".