Russia's War On Cheese Made This Guy's Dreams Come True | Short Film Showcase

Ну у меня есть мечта. Ну и как бы, ну мне как бы Господь сейчас помогает её реализовать. Самое большое препятствие было решиться. То есть, это очень трудно решиться. Я понял, что я смогу это изменить, свою жизнь.

У нас сейчас есть исторический шанс, наконец, стать той страной, о которой мы все мечтаем. Мы никому другим не нужны, у нас нет друзей, нас никто не любит. Я продал две дорогие машины, я продал квартиру, я продал бизнес. Я написал у себя в блоге о том, что всё, я становлюсь сыровара. Тот день, когда ввели санкции, это было 7 августа 2014 года. Я понял, что я меняю свою жизнь и открываю, мечтаю открыть сыроварню.

Ферму в России можно производить а сыры, которые производятся в Европе, но вывозить нельзя. В Белгороде сейчас ездит бульдозер на границе, который давит горгонзолу, которую везут из Италии. И этот бульдозер — он мой союзник, потому что пока он давит горгонзолу на границе, как государство, меня щитом закрывает здесь от моих конкурентов, с которыми я не могу конкурировать.

До введения санкций у меня был неплохой IT бизнес, потом была квартира в Подмосковье, где мы тоже жили. Потом я нашёл сыр в списке санкционных товаров. Опа, здесь живут работники сыроварни, большинство из них — беженцы с Донецка. Это раньше была частью Украины, сейчас там, два года назад, была образована Донецкая народная республика. Вот их флаг.

Трудно себя сопоставлять с теми героями, которые воевали за Россию, за русский народ на Донбассе и погибали. Я считаю, что я здесь, в тылу, вкладываю небольшие всё равно усилия, которые позволяют землю нашу усилить. Сыроварня называется "Русский Пармезан", потому что производство русского пармезана и русского метателя — это её цель.

А, к сожалению, полную копию Пармезан я не могу делать. У нас очень тяжёлая ситуация с молоком, и по российским нормам я не имею права поставить медный котёл и в нём варить сыр, то есть Пармезан. Гера, ментар, они все варятся в медных котлах. Я сейчас написал письмо в Государственную Думу Владимиру Абдуловичу Васильеву — это просьба отменить этот запрет.

Сейчас мы производим Истринский сыр. Ну, на самом деле, это Бер КЗА. Просто у нас люди не могут выговорить Бер КЗА и поэтому называем "истински сыр". Его варим, мбургер. Этот сыр очень известен, даже Пушкин писал, и мы сейчас начали варить здесь его.

Это моя спальня, помещение небольшое, здесь я сплю, но зато каждое утро, когда я просыпаюсь, я вижу макет будущей фермы, а я любуюсь на него. Вот посмотрите, коровник, хранилище, когда-нибудь может быть будет гостиница, даже конюшня. Я каждый день смотрю на это и иду, встаю и иду это реализовывать, маленькими шажочками.

Зато каждый день по ночам снится страшный сон — один и тот же. Это страшный кошмар, я просыпаюсь, меня начинает трясти мелкой дрожью. Я не знаю, что с собой поделать. Мне снится, что санкции отменили, всё, всё закончилось. Если бы Обама, Меркель, Кэмерон сказали, что санкции у вас теперь на 15 лет, я бы на следующей неделе памятник бы бронзовый поставил, в полный рост с головкой сыра в руках. Они втроём бы её держали.

Сейчас у меня надежды есть большие, что санкции навсегда, потому что они говорят: "Верните Крым Украине, и тогда мы всё снимем". Но они не понимают, что Крым уже никто не вернёт, это невозможно, как невозможно, как ему, как руку ногу себе отрубить. Он это не сделает.

А я написал письмо к Владимиру Владимировичу Путину. Я, когда открывал сыровар, моя мечта была, чтобы сюда приехал президент, когда он решил присоединить Крым. Это отголоски выливаются, то что открывается ферма сыроварни, и у меня для него есть подарок. Я его всегда жду, лично для него лежит головка Бер КЗА — это сыр, который он ел, когда работал в Германии в КГБ, был разведчиком.

Это магазин при сыроварне, здесь мы продаём наши сыры, а торгует здесь моя мама. А как будет дальше, я не знаю, может быть, завтра всё закончится, и всё, всё вернётся опять как было. Я это не хочу, но я очень хочу помочь нашей стране преодолеть технологические вот это вот отсутствие технологической подготовки, эту проблему.

Поэтому я очень хочу, чтобы таких сыроварен в России было очень много. Нужно всего лишь 6 тысяч таких сыроварен, которые заработали на полную мощность, чтобы наконец стать той страной, о которой мы все мечтаем, большом едином Русском государстве.