Роберт Сапольски. Квантовые эффекты — это не воля. [Vert Dider] 2/6
Вот сайт с шаурмой.
Макс: Еще одно возражение, которое часто приводит в споре о свободе воли — квантовая механика. Из квантовой неопределенности наше поведение. Я просто перевожу вопросы честно. Довольно часто, рассуждая о свободе воли, и вспоминают именно об этом.
Ну что ж, вот забавно. Последний месяц выдался тяжелый. Весь мир катится непонятно куда, в нашей стране рушится демократия, а в Сан-Франциско бушуют такие пожары, что людям сказали на неделю, если не больше, за перед Содом. При этом я весь месяц пытаюсь написать главу как раз про квантовую механику, о том, почему оно не связано со свободой воли.
Ну что ж, давайте разбираться. Есть три причины. Во-первых, квантовая механика — это субатомный уровень: корпускулярно-волновой дуализм, квантовая запутанность, квантовая нелокальность в пространстве-времени, квантовое туннелирование — все это есть, но на субатомном уровне. Чтобы это хоть как-то влияло на то, добрый вы человек или эгоистично мерзавец, квантовым эффектам необходимо на ложиться друг на друга определенным образом и на 20-30 порядков.
Чтобы возник один потенциал действия в нейроне, нужно где-то три-четыре миллисекунды. Это уже в 10 в 23 степени дольше, чем временные промежутки, на которых протекают квантовые события на уровне электронов. И чтобы повлиять хотя бы на один нейрон, нужно невероятное количество таких событий. Абсолютное большинство специалистов сходится во мнении, что это просто невозможно.
Даже если вдруг так случится, что сигнал одного синапса синхронизируется вдруг через суперпозицию, квантовую запутанность и прочие чудеса, сигналами в паре тысяч других синапсов, для самых простых действий нужны триллионы синапсов.
Триллионы акционных терминале выпускают нейромедиаторы, чтобы сигнал дошел до цели. Квантовыми эффектами такого не добиться. Вторая проблема в какой-то степени более фундаментальна. Даже если бы последствия квантовых событий добирались до нужного уровня, из принципа неопределенности никак не следует свобода воли.
Из него следуют внезапные непонятные, нетипичные для нас поступки, что-нибудь дикое, после чего мы обычно громко удивляемся. Да что это я вдруг такое ляпну? Хотя это вряд ли, потому что мышцы языка творили бы что им вздумается, и ничего сказать не получилось бы.
Рассуждая о свободе воли, мы же не о случайностях говорим, мы пытаемся понять, почему, скажем, Ганди почти наверняка был более развит морально, чем его сверстники, уже лет в 10 до. Мы пытаемся понять, найти что-то последовательное, а квантовая неопределенность — самый фундаментальный пример случайности.
В ней не стоит искать свободу воли, и философию морали на ней точно не построить. Через квантовую физику не объяснить черты характера, мировоззрение и почему некоторые люди ни за доллар, ни за миллион не согласятся совершить какой-то поступок, если внутренний голос говорит им, что это неправильно.
А ведь понять мы хотим именно это. Ну и наконец, да, конечно, в мире полно мыслителей, таких правда больше среди философов, чем среди нейробиологов, которые пытаются каким-то магическим образом вытащить квантовые эффекты на нужный уровень, туда, где начинается поведение.
И еще они пытаются с каким-то магическим образом превратить неопределенность квантового мира во что-то философски состоятельное. В теме поведения проблема в том, как бы это помягче, читаешь и понимаешь, что пишут они полнейший бред.
Вы что-то о том, как сознание и свобода воли дотягиваются до квантов, воздействует на орбитали электронов, а мозг из-за этого внезапно начинает работать иначе? В общем, попытки справиться с несоответствием масштабов и обойти случайность квантовых эффектов выглядят довольно несуразно.
Так что, учитывая все вышесказанное, можно сделать вывод, что квантовая неопределенность никак не связана с тем, почему человек вдруг берется за нож или за вилку, и уж тем более не связана с философией морали. Подразумевает ли это абсолютную детерминированность нашего поведения и действий?
Так это очень сложный вопрос. Для начала, о чем мы говорим? О том, что свободы воли почти нет? Это более популярное мнение. Или о том, что ее нет вообще? В основном люди, которые относятся к свободе воли скептически, считают, что ее просто меньше, чем принято считать.
Я придерживаюсь позиции, что ее нет от слова совсем, ни в какой форме. Но вопросы и проблемы морали, которые из этого следуют, одни и те же. И неважно, к чему мы склоняемся: к тому, что в наших лучших и худших поступках нет или все же почти нет свободы воли. В обоих случаях мы ставим человеку в вину то, что ему неподвластно, или хвалим то же самое — без разницы.
Часто возникает вопрос: раз свободы воли нет, почему никто не может предсказать, кто из детей, выросших в бедности, спустя много лет станет преступником? Почему никто не может предсказать, кто из-за повышенного тестостерона скажет кому-нибудь гадость, а кто в какой-то момент схватится за нож? И как это угадать?
Я много времени провожу в суде на заседаниях по убийствам, рассказываю присяжным о том, как работает мозг, объясняю, что будь у них такая же нервная система, как у преступника, они поступили бы так же, как он. Прокуроры всякий раз затем часами мучают меня вопросами, и всегда одно и то же: допустим, наука говорит, что свободы воли меньше, чем мы думаем, предположим.
А вот если взять человека с повреждением фронтальной коры, получится ли сказать, что вот этот наверняка приступит рамки дозволенного в обществе и будет смеяться на похоронах в самый неподходящий момент? Это же такой ужасный поступок. А вот этот с такими же повреждениями наверняка приступит рамки дозволенного и убьет восемь человек.
Может ли наука прямо сейчас подсказать, кто из них кто? И я каждый раз вынужден отвечать, что нет, до этого еще далеко. Сейчас мы можем разве что сказать, что при некоторых повреждениях мозга рано или поздно настанет момент, когда будет очевидно, что человек не всегда соблюдает общепринятые нормы поведения.
Но каким именно образом засмеется на похоронах или убьет несколько человек, но есть еще кое-какие факторы. Если ваше детство прошло в спокойной и обеспеченной семье, у вас меньше шансов стать убийцей, скорее вы отличаетесь неуместным поведением на людях.
То еще невероятное открытие, правда? И говорят, ну и чем вам тогда свобода воли не угодила? Все равно же ничего не угадаем. Я обычно отвечаю, что да, мы знаем не так много, но в той же биологии поведения человека большую часть знаний — 99 процентов — мы раздобыли за последние лет сто, половину этого за последние 10.
До 25 процентов только в этом году. И я не слышал официальных заявлений о том, что сегодня в полночь наука закрывается. Мы выяснили, что хотели, и дальше не пойдем.
Можем ли мы точно сказать, кто станет убийцей? Нет, не можем. Только сказать, кто склонен вести себя неподобающим образом на данный момент — это наш предел. Но неужели кто-то всерьез считает, что бешеное развитие современной науки внезапно прекратится?
Иными словами, я уверен, то, что сейчас мы называем свободой воли, через сто лет, а может, и через год, окажется чем-то биологическим. И в том числе это значит, что однажды мы оглянемся назад.
Все поступки, которые, как мы считаем, диктуются представлениями о морали и рациональными рассуждениями, за которые накладываем ответственность на людей — наказываем, казним, сажаем в тюрьму, хвалим, платим больше, называем их умными, добрыми и хорошими.
Так вот, велика вероятность, что мы оглянемся и подумаем: господи боже, сколько же мы не знали, сколько плохого натворили, уверены, что понимаем, как устроено поведение. Рассуждая о выборе ответственности и воле, я говорю о дистанции не в триста лет. Я почти уверен, что мы доживём до момента, когда многие смогут сказать себе: ох, как же я был неправ, когда считал, что люди в ответе за свои поступки.
Мы же просто не знали, что все дело вот в этой части мозга, в этом нейромедиаторе, в этом гене, в этом пережитом в детстве опыте. Боже, что же мы натворили.
[музыка]