Психотравма. Психологические травмы детства и их последствия. Проработка психотравмы. Симптомы ПТСР.
Если человек попадает в ситуацию, где он не справляется сам и где не хватает поддержки, где очень больно, страшно или стыдно, или он испытывает другие запредельные по интенсивности эмоции, которые невозможно как-то прожить до конца, то можно получить так называемую психотравму. Обычно это какой-то запредельный эмоционально запредельный опыт, связанный с физическим насилием, с психологическим насилием, это какой-то околосмертный опыт или другие психические психологические нагрузки, растянутые, например, во времени.
И наиболее уязвимый для этого возраст - это детский возраст. То есть проще всего получить психотравмы именно в детстве, когда психика наиболее уязвима и до определенного возраста ребенок вообще находится в психологическом слиянии со своими родителями. Поэтому все эти истории, когда сами родители своих детей бьют, оскорбляют, унижают, гнобят, манипулируют, как-то самоутверждаются за их счет, для детской психики могут быть вообще катастрофическими с точки зрения неких симптомов, итогов.
Это могут быть истории, когда родители очень легко причем к этому относятся, например, как к воспитанию, как к чему-то само собой разумеющемуся. Например, там нас вот родители наши били, вот мы же людьми выросли, и вообще всех бьют и будут бить, да это нормально, да вообще не сочиняй, не было ничего; да пылинки с тебя сдували, сволочь ты неблагодарная; еще раз скажешь, что тебя кто-то бил вообще нафиг зашибу, даже не сочиняй; и вообще, слушай, есть давали? одежда была? выучиться дали? Да по гроб жизни теперь нам ты должен быть благодарен; вообще скажи спасибо, что на улицу тебя не выкинули, в детдом тебя не сдали и вообще не абортировали тебя нафиг.
Поэтому будь благодарен вообще за все, что имеешь, за все, что было. Усугубляется это тем, что ребенок склонен воспринимать все, что с ним делают, именно на собственный счет. То есть, если, например, родители бьют и наказывают, то это не родители психопаты и садисты, допустим, а это я значит чем-то провинился и я заслуживаю наказание. Если, например, родители как-то гнобят, обесценивают, унижают, то это не они как-то самоутверждаются за мой счет, это я какой-то неправильный, какой-то бракованный, я не такой, каким должен быть и заслуживаю, чтобы меня гнобили, чтобы меня травили.
Если, допустим, родители не любят, родители холодные, родители отвергают или там наказывают бойкотом, забывают в детском саду, то, наверное, это я не заслуживаю как-то любви, я не заслуживаю, чтобы ко мне хорошо относились и так далее. То есть это как стокгольмский синдром - то есть ребенок склонен как-то реанимировать в собственных глазах своих родителей, как-то оправдать их. Например, им как-то и самим плохо, и, наверное, им самим и было плохо, к ним относились еще хуже; я еще ничего, у меня еще нормально, жить можно.
Некоторые получают после этого хронический симптом в виде ощущения брошенности, ощущения ненужности, чувства вины или чувства стыда, когда очень хочется быть для всех хорошеньким или хорошенькой, заслужить перед кем-то право на хорошие отношения, на то, чтобы не гнобили и так далее. А другие, как говорится, этим пользуются.
Как это происходит? Когда, соответственно, человек попадает в ситуацию, где эмоции запредельные, где очень больно/страшно/стыдно, и я думаю, что я сейчас сдохну или я думаю, что сейчас меня отвергнут и лучше б я сдох, я в этот момент замираю - происходит травматизация, и для того, чтобы сохраниться, срабатывает защитный механизм психики. Например, может сработать расщепление и вытеснение. Это когда я всю эту травмирующую ситуацию, в которой я чуть не сдох, как-то отделяю от себя и вывожу за пределы своего сознания для того, чтобы хоть как-то сохраниться, чтобы как-то сохранить дееспособность, как-то справиться.
При этом я из сознания эту ситуацию вытесняю вплоть иногда до забывания или вплоть даже до потери чувствительности, но из подсознания она никуда не девается. И часть нашей души, кусочек нашей психики остается в тот момент, когда нам было, допустим, мало лет, или, допустим, когда мы столкнулись с чем-то запредельным - какой-нибудь околосмертный опыт. Частичка нас остается в состоянии, где я замер - я думаю, что я сейчас сдохну.
И я продолжаю испытывать эти хронические, но уже неосознаваемые эмоции в виде страха, в виде тревоги, в виде стыда и каких-то других запредельных эмоций/переживаний, и для того, чтобы освободиться от этого напряжения, от этого стресса, психика запускает второй процесс - процесс самоисцеления. И для того, чтобы самоисцелиться, для того, чтобы скинуть с себя это напряжение и допрожить эту травмирующую ситуацию до конца, психика начинает ее воспроизводить в виде флешбеков, воспоминаний, каких-то навязчивых мыслей.
Психика начинает неосознанно нас втягивать в похожие ситуации - искать похожих людей, с которыми я эту ситуацию могу допрожить. Например, если меня гнобили, меня обесценивали, надо мной издевались, для того, чтобы этот опыт как-то допрожить, я потом в зрелом возрасте пытаюсь найти людей похожих, которые так же меня обесценивали бы. Например, я нахожу себе работу, где так же меня не ценят, так же меня отвергают, так же мной пользуются, так же за счет меня самоутверждаются.
То есть психика начинает воспроизводить травматичный травмирующий опыт - мы начинаем охотиться за теми же самыми состояниями для того, чтобы у нас появился второй, третий, пятый, десятый шанс допрожить ее до конца и скинуть с себя это напряжение. Но в большинстве случаев, так как это происходит неосознанно, так как выводы мы не делали и поддержкой не заручились - другие люди не в курсе, что мы тут занимаемся самоисцелением, мы попадаем в такую же, в похожую ситуацию и травмируемся еще раз - происходит ретравматизация.
Я получаю удар в то же место точно так же, и вот этот симптом, он усиливается даже, то есть я свою проблему усугубляю. Соответственно, исцеление не происходит, напряжение/стресс и хронические эмоции сохраняются, раз за разом мы попадаем в одни и те же истории, в одни и те же ситуации травмирующие, испытываем одни и те же состояния, и наша психика начинает как-то оформлять это - описывать. Мы начинаем делать выводы по поводу себя: может быть, действительно, это с нами что-то не так; по поводу мира: ну, наверное, мир действительно жесток, наверное, мир действительно несправедлив, наверное, действительно, я не могу как-то опереться, довериться кому-то в этом мире, мне обязательно сделают больно.
И я постоянно испытываю одни и те же эмоции, состояния, и как будто бы раз за разом я попадаю в один и тот же спектакль, просто меняются статисты, меняется драматургия. То есть мы получаем четыре симптома. Первое: это избегание. Это первый механизм для того, чтобы сохраниться, когда я отделяю от себя и вытесняю из своего сознания травматичный опыт для того, чтобы как-то сохраниться. Избегание. Здесь мы получаем забывание, понижение чувствительности, я начинаю может быть даже избегать, бояться каких-то людей, каких-то состояний, каких-то задач, каких-то вызовов.
Например, я избегаю близких отношений, потому что в близких отношениях мне было очень больно. Например, если я попал в аварию и увидел какой-то смертельный или около смертельный опыт - я начинаю избегать дорог, я начинаю избегать машин и так далее. Если я сталкивался с булингом и другие люди меня как-то травили, допустим, в детском саду или, может быть, даже дома, или, может быть, родня, или, может быть, в институте, где-то еще, в коллективе даже - я начинаю избегать каких-то крупных коллективов, я стараюсь не выходить из дома, я стараюсь не общаться с людьми и так далее.
То есть первый симптом - избегание. Второй симптом: воспроизведение травматичного опыта. Я начинаю подсознательно охотиться за всем, что помогло бы мне допрожить этот опыт до конца. Я опять нахожу себе, например, родителя - другого человека партнера, который похож на родителя, допустим, который меня отвергал или который, допустим, даже издевался, или гнобил, или просто ненавидел.
Или я воспроизвожу/ищу какие-нибудь коллективы или, может быть, работу, где с меня очень высокий спрос, и не дай бог я принесу из школы пятерки с тремя плюсами, а не счетырьмя, как мне вот мама сказала: "Чтобы выжить, ты должен приносить из школы пятерку с четырьмя плюсами, пятерку с тремя плюсами это не достойно нашей фамилии, мы - Ивановы, а не какие-то там Петровы" и так далее. То есть воспроизведение. Третье: это постоянный стресс, это гипервозбудимость, это постоянное напряжение и тревога, связанная с тем, что я вынужден, во-первых, держать эту ситуацию как-то такой вытесненной, и стресс, связанный с тем, что я пытаюсь как-то самоисцелиться, но у меня не получается раз за разом.
И четвертый симптом: это мои выводы, это искаженное восприятие, искаженное видение мира. Я теперь отношусь как-то по-другому к себе, я думаю теперь по-другому о себе, о других и о мире, я думаю, наверное, что-то со мной не так, наверное, какой-то я бракованный, наверное, мне на роду не написано. По поводу других я могу думать, что, наверное, все люди на самом деле очень жестокие и людям доверять нельзя.
И если вдруг я откроюсь людям - это будет воспринято как слабость, и меня сразу же придадут и уничтожат - я сдохну. И искажение в эмоциональном фоне, в эмоциональном проживании - я теперь получаю хронические переживания, связанные с симптомами, которые я получил вследствие травмы. Это зависимое поведение - то есть сам я не справлюсь; это могут быть вспышки гнева, например, я на подлёте вижу, что что-то может мне угрожать, и я сам вспыхиваю; это депрессия - депрессивное состояние, если я там где-то застрял в ситуации, где мне очень больно, и я с этим ничего сделать не могу, все, эмоция/депрессия/депрессивный эпизод/дисфория меня просто прибивает, и я не хочу просто вставать утром с дивана и так далее.
То есть избегание травматичного опыта, воспроизведение травматичного опыта, стресс, гипервозбудимость и напряжение, и когнитивное эмоциональное искажение - какие-то нарушения. И если вдруг более месяца из этих четырех симптомов у меня минимум два, можно говорить о том, что психика не справляется, и можно говорить про посттравматическое стрессовое расстройство, про ПТСР.
Либо если травмирование у меня происходило растянуто во времени, связано с психологическим и физическим насилием с растянутым во времени и постоянно повторяющимся, то можно говорить про комплексное посттравматическое стрессовое расстройство КПТСР. То есть это травмирование, когда я понимаю, что я с чем-то не справляюсь, я постоянно влетаю в похожие ситуации, опять травмируюсь, и я знаю, что я обречен на то, чтобы просто по этим граблям прыгать.
Я просто понимаю, что мне опять станет плохо, я опять попаду в такие отношения, меня опять обесценят, меня опять обидят, я опять, например, попаду на какую-нибудь работу на новую, где меня опять будут травить и так далее и так далее, так далее, так далее. И выхода, как казалось бы, из этого нет, что вроде бы и когда я был маленький родители меня гнобили, обесценивали и травили; я выходил во двор, меня там травили, обесценивали и били, возможно; потом в детский сад то же самое, меня там может быть и травили, и забывали, и другие дети чувствовали это, и начинался буллинг; в школу ты попадаешь уже с таким состоянием брошенности, забитости, а другие дети это считывают и реализуют для тебя эти заказанные эмоции, этот заказанный спектакль; дальше ты можешь найти такой же институт; такое же отношение на работе; такое же отношение со стороны твоих близких, новых близких, новых родственников, супруга или супруги - ты находишь именно такого супруга или такую супругу, которая тебе даст именно такое отношение, о которое ты травмировался.
И как бы ни чего не предвещало, вроде бы как из всех вариантов ты выбираешь именно того и именно ту, которая потом будет к тебе относиться именно так. Как работать с травмой, с травматическим опытом, травматичным опытом или даже с посттравматическим стрессовым расстройством, как строится работа? В первую очередь нам нужно начать с безопасного пространства - с безопасности, чтобы выйти из аффекта. Если мы постоянно находимся в каких-то токсичных отношениях или в состоянии постоянного стресса, нам нужно где-то безопасное пространство, чтобы мы хотя бы отдышались и поняли, что в нашей жизни происходит - это первое.
Очень важно с этого начинать, потому что, когда мы в аффекте, - мы не разберемся, мы не увидим, что с нами происходит. Второе: нужно как-то понять и обрисовать, что со мной происходит. В какой драматургии я застрял? То есть описать симптом. Что жизнь со мной вытворяет, что другие люди со мной вытворяют? То есть воспроизвести сценарий, через который мы поймем что-то про травму. Мы по этому сценарию будем искать потом то событие, когда это началось - на что это похоже.
Дальше следующий шаг: мы должны локализовать травму, мы должны из каких-то гиперобобщений, из когнитивных искажений неких таких глобальных по поводу себя, по поводу других, по поводу мира прийти к каким-то выводам. Допустим, это не все люди сволочи и все люди жестоки, а ко мне были жестокие этот человек, этот человек и этот человек. Не в целом нельзя проявлять тепло и близость, а вот с этим психопатом нельзя открываться, потому что он будет проявлять к тебе признаки садизма - манипулировать тобой, разрушать тебя, с этим человеком этого делать нельзя и так далее, расслабляться в этих ситуациях нельзя, а во всех остальных - можно.
То есть локализовать проблему. Дальше ищем, когда все это началось, то есть ищем самое первое событие, которое похоже на вот этот сценарий, который мы вычислили по поводу своей жизни. И здесь начинаем очень аккуратно его исследовать, именно находясь в безопасном пространстве, и по возможности, если тебе уже оказывают поддержку, оказывают помощь, и ты четко понимаешь, что если ты сейчас ввалишься в свой травматичный опыт, попадешь в свою боль, попадешь в свою травму, тебя не бросят, тебя не обесценят и ты опять не ретравмируешься.
И позволить себе либо сразу перед этой травмой, либо прямо только-только наступив в эти травматические события ее поисследовав. Потому что тогда, когда эти события происходили, там действительно я мог умереть, меня, например, родители действительно могли выкинуть, и выживание могло быть действительно под вопросом, но сейчас мне уже намного больше лет, я уже в безопасности. И именно с этой точки зрения я должен очень медленно, очень осторожно исследовать тот старый опыт для того, чтобы его актуализировать.
Я понимаю, что я выжил, я уже живой, я уже здоровый, я уже профессионал, у меня уже есть деньги, у меня уже есть где жить и так далее и тому подобное, то есть я тот старый травматичный опыт, где невозможно было это переварить, наполняю моими новыми ресурсами актуальными. Там я, чтобы сохраниться, вытеснил эти ситуации до лучших времен, теперь эти времена настали, и аккуратно возвращаю в свое сознание эту ситуацию и начинаю ее исследовать.
И когда я четко понимаю, что теперь я с ней справлюсь, я начинаю такой процесс перепроживания или допроживания или даже реимпринтинга - переписывания. Я могу теперь ее менять для того, чтобы допрожить ее до конца. Потому что для нашей психики очень важно этот опыт допрожить до конца, начиная как раз с той точки, где мы не справились, где мы вылетели из контакта, где мы перестали чувствовать, где мы перестали даже осознавать, что происходит, чтобы сохраниться.
Мы очень аккуратно начинаем допроживать, возвращать себе чувствительность, просто прокатывая раз за разом до конца сколько нужно раз. Это может сработать и с одного раза: допустим, я просто теперь понимаю. А теперь я четко понимаю, что я в этой ситуации сохранюсь; если мама меня отвергнет, я не сдохну; если меня снова, допустим, побьет пьяный отец, допустим, и никто не поможет, я не сдохну; теперь я сам могу дать ему в морду или теперь я сам могу просто уйти из дома и сохраниться и так далее.
То есть я актуализирую травматичный опыт и перепроживаю его по-другому. Таким образом вы работаете с тем собой, с той частью вашей психики, которая вот в тот момент, чтобы сохраниться, чтобы не сдохнуть, замерла, замерла в страхе, в оцепенении. И вы выводите в своем личном субъективном прошлом себя из оцепенения и поддерживаете столько, сколько для этого нужно будет времени, и отогреваете там себя столько, сколько нужно для того, чтобы эта часть вашей психики, эта часть вашей души, эта часть вашей личности вернулась к вам.
Возможно, в той ситуации вы потеряли право защищать себя, потому что вам в той ситуации было не до защиты, и вы потеряли право защищать свои личные границы. И теперь вы в любом контексте, как будто бы, предаете себя, и у вас не получается даже гнев проявлять к другим людям, чтобы поставить их на место. Вы возвращаете себе это право, отогреваете там себя, отстаиваете свои интересы. Если кому-то надо дать по башке - вы даете по башке, если кому-то нужно в той ситуации сказать "ты был неправ" или "ты была не права" - вы это говорите и возвращаете себе часть себя, и возвращаете себе те ощущения, то пространство, тот кусок вашей личности, которого вам так не хватало, без которого вам было так одиноко, без которого так печально.
Депрессия, зависимое поведение и так далее. И плюс к этому к вашим услугам весь арсенал когнитивно-поведенческой психотерапии и гештальт-терапии.