Справедливость: Лекция #8. Каждому по возможностям [Гарвард]

Вот сайт с шаурмой.

[музыка]

Добро пожаловать в Гарвард на курс "Справедливость" с Майклом Сандалом. Каждый по возможностям.

[музыка]

Сегодня поговорим о справедливости в распределении благ. Согласно каким принципам следует делить между людьми богатство, власть и возможности? На этот вопрос подробно отвечает в своих работах Джон Роулз, и сегодня мы обсудим его подход к этой проблеме, этой теме. Если вы помните, мы подошли в прошлый раз, когда все вместе попытались выяснить, почему Роулз заявляет, что наилучшим образом справедливые правила вытекают только из гипотетического общественного договора, заключенного при равном положении участников, которая обеспечивает так называемый занавес неведения.

Ну хорошо, это ясно, но теперь давайте разберемся, какие, по мнению Роулза, принципы мы выведем для себя с учетом занавеса неведения. Для начала рассмотрим возможные варианты: что насчет утилитаризма? Решили бы люди, находясь в равном положении, управлять своим совместным житием по утилитаристским понятиям, "юте наибольшее благо для наибольшего числа людей"?

Нет, они решили бы, настаивает Роулз, ведь на самом деле все участники понимают: он, стоит только поднять занавес и вступить в реальную жизнь — каждый захочет, чтобы к нему относились с уважением.

Свежим, оказавшись представителем некоего меньшинства, мы не захотим терпеть дискриминацию. По этой причине мы отвергнем принцип утилитаризма и возьмем за основу понятия справедливости и базовые свободы: фундаментальные права человека на свободу слова, вероисповедания, собрания, совести и прочих. Вряд ли мы бы согласились рискнуть и оказаться в числе униженного и презираемого меньшинства среди поругаемых не за что, большинство и потому считает Роулз. Никто не согласился выбрать утилитаризм, порол за утилитаризм игнорирует различия между людьми, по крайней мере, не учитывает в достаточной степени заданные особенности.

Но благодаря занавесу неведения это станет очевидным, и нам ничего не останется, кроме как отвергнуть подход утилитаристов. Мы не променяем права и положенные нам свободы на какие-то экономические выгоды. Это первый принцип.

Второй принцип связан с социальным и экономическим неравенством в обществе. Не забываем, за занавесом неведения нам неизвестно, окажемся мы бедны или богаты, здоровы или в какой семье придется расти: наследуемые миллионы или будем перебиваться с воды на хлеб. Так что, вероятно, первое, что стоит делать — это каким-то образом обеспечить равное распределение ресурсов на всякий случай.

Но следом за этим мы бы довольно быстро поняли, что можно иначе, даже если нам не повезет в жизни, и сделать это можно благодаря некоему градуированному принципу справедливости. Поровну. Принцип справедливого неравенства. Суть его в том, что определенное социальное и экономическое неравенство допустимо, а если оно работает на благо всех и каждого.

Таким образом, мы не отказываемся от неравенства социального положения и достатка в принципе. Мы допускаем, но оно должно приносить благо всем, в том числе или, как уточняет сам Роулз, особенно тем, кому не повезло. И только подобное неравенство можно допустить, обсуждая общественный договор за занавесом неведения.

Роулз считает, что справедливо допустить неравенство, когда оно приносит пользу менее состоятельным. Мы уже упоминали Майкла Джордана, который зарабатывает больше 30 миллионов долларов в год, и Билла Гейтса, состояние которого десятки миллиардов. Допустим, такие доходы при справедливом неравенстве только в рамках системы, которая, наверняка, позволит обеспечить преимущества и менее состоятельных.

Но что это за система? Возможно, это станет стимулом для определенных людей выбирать какую-то определенную твиттер-деятельность, и тогда их работа и труд будут поддерживать менее удачливых. Строго говоря, Роулз утверждает, что принцип справедливого неравенства станет результатом обсуждения за занавесом неведения.

А как вам кажется, прав ли Роулз, когда говорит, что таков будет выбор людей, составляющих общественный договор? Действительно ли мы согласились бы на это? Давайте начнем с балкона. Если вы не против, прошу.

Мне кажется, ваши аргументы состоятельны, если мы исходим из того, что каждый рассуждает с позиции потенциальной бедности ущемленности в средствах. А я не вижу каких-то подтверждений, что это будет именно так. Почему не наоборот?

Верно, как вас зовут?

Майк.

Отлично, Майк, хороший вопрос. Поместите себя за занавес неведения, проведите мысленный эксперимент. Каким образом вы решите рассуждать? Как вы будете обдумывать правила?

Само существование городского университета — это некая заявка на некие преимущества, где собрались самые отличники. Но едва родившись, мы не знаем, насколько мы умны, и всю жизнь трудимся и учимся, чтобы попасть в подобное место. Если бы Гарвард вдруг заявил, что наберет 1600 человек без разбора, наверняка все мы решили еще раз: так зачем лезть из кожи вон?

Тогда какой принцип вы бы избрали?

Я склоняюсь к меритократическому, при котором каждый знает, что награда зависит от того, сколько мы прикладываем усилий.

Итак, Майк предполагает, что при условии занавеса неведения стоит избрать меритократический принцип, в котором учитываются наши старания.

Что же, допустим так. Есть возражение. Слушаем.

Я бы подняла вопрос о том, будет ли при учете наших гостей каким-то образом соблюдаться равенство положения. То есть вы как бы получаете то, что заслужили, вне зависимости от того, есть ли у вас изначально какие-то преимущества, например, возможности пойти в хорошую школу.

Я думаю, этот вопрос, в общем-то, отсылает нас утилитаристским установкам. Если хотим приумножить всеобщее благосостояние, я думаю, система награды, согласно затраченным усилиям, вроде бы это та система, которая работает на благо всех нас. Если кто-то находится в самой продуктивной группе, а кто-то наоборот, то в конечном итоге вознаграждение за труды тянет вверх все общество целиком, и тут неважно, у кого какие начальные преимущества.

Я не очень понимаю, как вознаграждать тех, кто, очевидно, может... Возьмем меня, и у меня есть некие преимущества, и вполне вероятно, что кто-то другой работал не менее усердно, но равных моими возможностями у них не было шансов попасть и в Гарвард заведомо меньше.

Отлично, давайте порассуждаем об этом. Как вас зовут?

Кейт.

Кейт, вы полагаете, что возможность попасть в подобные университеты зависит, например, от семьи, от той поддержки, которую она может обеспечить, от происхождения и тех преимуществ, которые дает вам социальное положение, экономические возможности и культурные и социальные?

Именно так. Как-то провели исследование. Нас 146 лучших колледжах и университетах Соединенных Штатов изучали студентов, которые там учились. Цель была выяснить их социальное и экономическое положение. Как думаете, сколько процентов студентов происходили из нижней четверти населения по доходам?

Я вам сейчас скажу: всего три процента. В лучшие колледжи и университеты попадают всего три процента бедного населения, а более 70 из состоятельных семей.

Давайте пойдем дальше и обратимся к тому, что говорил Майк Роулз. В пользу принципов справедливости приводит мне один целый аргумент, особенно это касается неравенства. Собственно, первый и основной лак посчитают люди за занавесом неведения. Но многие, как и Майк, возражают: а что, если мы решим рискнуть, несмотря на занавес? Они понадеются на лучшее, на то, что покажутся богачами. Это одно из возражений против концепции Роулза.

Но из исходной позиции вытекает еще один, лишь второй аргумент, и это аргумент исключительного морального свойства. Вот в чем он состоит: распределение дохода, богатства и возможностей не должно зависеть от тех факторов, на которые сам человек никак не влияет, от случайных с точки зрения морали обстоятельств.

Чтобы проиллюстрировать это заявление, Роулз обращается к нескольким трактовкам справедливости. И для начала он рассматривает систему, которую почти все сейчас сочли бы несостоятельной — феодальную аристократию.

Что же в ней не так с распределением перспектив на жизнь? По мнению Роулза, в феодальной системе возможности вновь врожденного напрямую и полностью зависят от случая — от того, в какой семье представителя аристократии или простых крестьян этот человек появится. И ничего с этим не поделать и не изменить — ваше положение от вас по сути никак не зависит. Однако это обстоятельство просто прихоть судьбы.

Соответственно, в частности именно такое положение вещей заставило человеческое общество по мере исторического развития склониться к мнению, что разные сферы занятости должны быть открыты для талантов, должны быть доступны тем, кто имеет способности, вне зависимости от происхождения. Каждому положено иметь возможность проявить себя и получить любую работу в обществе. И тогда, сделав все позиции потенциально доступными для всех, мы дадим шанс каждому показать свои старания, а в результате достигнем некой справедливости.

Почти что либертарианская система. Мы не говорили, но что об этом думает Роулз? Он считает, что это уже лучше по той причине, что больше мы не привязаны к случайности рождения. Но даже с формальным равенством возможностей, которое предполагает либертарианская система, этого всё равно недостаточно, этого мало.

Представим себе гонку, где участвовать может каждый. Ну вот только все начинают с разных позиций; разве это будет честно? И эту несправедливость Роулз приписывает ряду случайных факторов, которые сильно влияют на исход, но притом совершенно не поддаются нашему заведомо му контролю.

Например, хорошее образование, наличие поддержки со стороны семьи, отношение к работе, полученные от наставников — то, что дало нам больше возможностей. А значит, мы приходим к системе справедливого равенства возможностей. А значит к меритократическому обществу, о котором говорил Майк, где награждают за заслуги.

Меритократии при справедливом меритократическом устройстве общества обычно организовываются институты, которые помещают всех на одну линию перед началом метафорической гонки и равный доступ к образованию. У нас есть, скажем, программы, которые поддерживают бедные слои населения, бедные школы, все и выравнивают возможности в этом смысле, чтобы дети из семей со скромными возможностями могли соревноваться на равных с теми, у кого их больше.

Но что такое меритократии, думал Роулз? По его мнению, такой подход всё равно не позволяет в достаточной степени компенсировать случайные с точки зрения морали естественные факторы.

Пак вернемся к метафоре про забег. Вначале все в равной позиции. Ну что, придет к финишу первым? Кто победит? Ответ несложный: тот, кто бегает быстрее остальных. Но ведь не их заслуга, что они от природы наделены этим талантом больше, чем соперники. И потому Роулз считает, что даже меритократия, в условиях которой все начинают одинаково, пусть она и сглаживает неравенство в экономических возможностях и воспитании, всё равно допускает разброс результатов по причине природного, не зависящего от нас распределения способностей.

И потому он думает, что принцип случайных, с точки зрения морали, преимуществ и влияния в распределении дохода и богатства всё еще требует каких-то более радикальных мер, чем предложил Майк, в рамках меритократической системы.

Но как же нам выйти за её рамки? Если мы определили равный старт, но всё равно кто-то от природы бегает быстрее, а кто-то медленнее. Вот что же делать? Некоторые критики Роулза подходят к вопросу с позиции эгалитаризма, например, говорят они, можно быть самых быстрых в свинцовой сапоги.

Но кто согласится? Это сведет на нет всю суть соревнования. Однако, по мнению Роулза, подобных мер уравнивания нам совсем не требуется. Есть и другие способы достичь равенства. Вы позволяете наиболее одаренным самосовершенствоваться, мы поощряем их занятие и развитие навыков.

Но меня эти условия, при которых они получают плоды от применения своих талантов. В этом суть принципа справедливого неравенства: вы провозглашаете правило, например, всякому повезло в генетической лотерее. Кому повезло от рождения, могут свободно пользоваться своими преимуществами, но так, чтобы это шло на пользу менее удачливым.

На каким образом? Пусть Майкл Джордан зарабатывает 30 миллионов долларов в год, но выплачивает налоги, которые пойдут на поддержку тех, у кого нет его таланта, нет его способностей тоже с Биллом Гейтсом. Пусть он зарабатывает свои миллиарды, но это не повод, чтобы он решил, будто только он заслуживает. Тем, кому повезло с рождения, могут зарабатывать благодаря этому, но все их достижения должны помогать улучшать жизнь тех, кто оказался менее удачлив. Это моральный аргумент в пользу принципа справедливого неравенства.

Роулз считает, что с точки зрения морали для справедливого распределения благ выбрать свободный рынок и отказаться от феодальной аристократии недостаточно. Нельзя остановиться даже на меритократической системе, которая ставит всех в изначально равное положение. Нужно выстроить систему, в которой те, кто оказался на дне, получают выгоду от достижений более удачных, более талантливых и состоятельных.

Как вы считаете, убедителен ли Роулз?

А кто не согласен с Роулзом в части случайных, с моральной точки зрения, факторов?

Да, я думаю, вводя такого рода системы, довольно наивно считать, что те самые талантливые и более везучие будут работать с тем же рвением, даже зная, что часть заработков уйдет на общее благо. Так что мне кажется, что всё-таки лучшие условия для того, чтобы полностью раскрыли свой потенциал, складываются в условиях меритократии. И тогда в этих условиях, как вас зовут?

Кейт.

Кейт, да кажется ли вам справедливым, Майкл, что в меритократической системе, даже при равных возможностях, некоторые получают преимущество и вырываются вперед только за счет случайно доставшихся им от природы характеристик?

Что скажете?

Да нет, но очевидно, что врожденные качества от нас не зависят, но вводить какие-то корректирующие меры значит свести на нет, значит снизить мотивацию у тех, кто одарен от природы.

Так надо, Майк, а вы что скажите?

Смотрите, вот собрались мы все в этом зале, а ведь все мы не сказать, что заслужили такую честь. По идее мы не должны спокойно наслаждаться своей жизнью, ведь это не наша заслуга. И речь не только про нашу аудиторию, а про общество в целом. У каждого человека должно быть вроде как внутреннее понимание этого. Какое-то чувство: этот парень, что побеждает в забеге, он выходит, делает хуже, хотя вроде бы должна мотивировать меня собраться и быстрее пробежать последние 10 метров, и тогда тот, кто за мной, пробежит их быстрее — это что за ним и так далее.

Ясно, спасибо. Тогда к вам такой вопрос, Майк. Вы, кажется, говорили, что каждый должен получать соответственно затраченным усилиям, и тот, кто старается больше и добивается успеха, тому положено большее вознаграждение. Кажется, такой линии рассуждений вы придерживались?

Давайте пригласим Майкла Джордана, уверен, Гарвард может и попросим объяснить, а почему он получает 31 миллион в год, и мы наверняка узнаем, что у него была нелегкая жизнь, и пробиться к этому успеху было тяжело.

Теперь уже мы, это большинство, которое притесняет меньшинство, придраться к нему очень просто. Итак, усилия?

Знаете, с вами согласны. Есть, есть немного, да. И всё же усилия. Знаете, что по этому поводу говорил Роулз? Даже старания, готовность вкладывать усилия в будущий успех, даже отношение к работе — даже это сильно зависит от возможностей семьи и других условий, которые мы не создавали.

Вот, например, давайте проведем маленький опрос. Забудьте пока про всякие там деньги, прочие важные вещи. Как говорят психологии, на отношение к работе и стремления к успеху влияет даже то, каким по счету вы родились. Так вот, поднимите руки, пожалуйста, те, кто в семье старший ребенок.

[смех]

А, да, вот и моя рука. Смотрите-ка, Майк, и вы руку подняли. Так вот, даже соглашаясь, что каждый должен получать в соответствии с личными стараниями, нельзя не признать вслед за Роулзом, что даже наше стремление, трудолюбие, желание работать зависит, например, от того, какими по счету мы родились, а это, Майк, разве это зависит от нас?

Ну, раз нет, говорит Роулз, однозначно же нет. Тогда почему доход, богатство, возможности должны вырастать из абсолютно случайных, с моральной точки зрения, обстоятельств? Именно этот вопрос он задает системам со свободным рынком.

И каждому, кому повезло, так как нам с вами, порассуждаем на эту тему в следующий раз.

[аплодисменты]

Возьмем судьи Верховного суда США. Судьи там получают меньше двух сотен тысяч долларов в год, а есть судья, кто зарабатывает гораздо больше. Знаете, кто это?

Судья Джуди.

Как вы угадали? А знаете, сколько получает в год судья Джуди?

25 миллионов долларов.

Ну и как? Справедливость!

Честно, в прошлый раз мы остановились, как вы помните, на вопросе о том, кто из вас первенец. Сколько тогда, из сидящих в зале, подняли руки? Сколько старших братьев и сестер? Процентов 75-80, если учесть принцип справедливого неравенства.

Почему для нас этот результат оказался важным? Как помните, мы обсуждали три разных подхода к справедливому распределению благ. Три разных способа ответить на вопрос о том, как стоит распределять доход, богатство, возможности и всяческие блага. И пока мы успели взглянуть на подход либертарианцев, которые считают, что справедливость возможна при наличии свободных рыночных отношений в экономике, в сочетании с формальным равенством. Это значит, что любой может претендовать на работу в любой сфере.

По мнению Роулза, это несколько лучше, чем система привилегий по принципу принадлежности к какому-то слою общества. Так хотя бы любая работа потенциально доступна любому, и всякий может проявить талант. Помните, что справедливое распределение подразумевает свободный обмен на добровольных началах и никак иначе.

Роулз указывает на то, что при формальном равенстве любая работа открыта для каждого, но справедливости мы все равно не получим, ведь доступность будет напрямую склоняться в пользу выходцев из более состоятельных семей, тех, кому проще получить хорошее образование. Удача родиться в хорошей семье — совсем не справедливое основание для распределения возможностей.

Те люди, которые согласны, а что это нечестно, как отмечает Роулз, могут склониться в сторону системы, которая уравнивает возможности. Что мы и видим в меритократии. В целом, у каждого есть шанс. Однако Роулз всё же считает, что мало дать каждому равный статус, ведь кто выиграет, вспомним забег. Самый быстрый.

Как только вы заметили, что вы не согласны с распределением благ на произвольной, с моральной точки зрения, основе, если крепко задуматься, то вы, вероятно, в итоге клонили из более эгалитарные концепции распределения, которую Роулз обозначил как принцип справедливо неравенства.

Роулз не решается заявить, что единственный способ компенсировать различия в врожденных талантах и способностях — это каким-то образом их уравнять, организовать равенство результата. А предлагает другой способ возмещения слабостей. Он говорит: пусть выдающиеся люди зарабатывают целые состояния, но при условии, что это будет выгодно не только им.

Давайте подумаем, насколько это рабочая схема. Рассмотрим разницу в оплате различных видов труда в современном обществе. К примеру, сколько в среднем зарабатывают учителя в Штатах? Знаете, примерно, ну скажем так, около 40000. А Дэвид Леттерман, комик, ведущий вечернего шоу, немного больше: учителя — 31 миллион долларов в год.

Леттерман, как думаете, справедливо, что Дэвид Леттерман зарабатывает во много раз больше учителя? Роулз сказал бы: "Это как посмотреть". Возможно, общество все-таки построено таким образом, что часть от 31 миллиона, который заработал Леттерман, уходит в виде налогов в бюджет и служит на пользу тем, кто живет на гораздо более скромные суммы.

Вот ещё один пример серьёзных различий. Возьмем судьи Верховного суда США. Судьи там получают меньше двух сотен тысяч долларов в год. Вот, например, Сандра Дэй О'Коннор. Но возьмем другого судью с заработком гораздо больше. Знаете, кто это? Судья Джуди! Как вы угадали? Смотрите, его нет, но слышали, да? Это она!

А знаете, сколько получает в год судья Джуди? Вот, смотрите: 25 миллионов долларов в год. Ну и как? Справедливо и честно? У него ответ снова зависит от системы, в которой существует такая заметная разница. Соблюдается ли в ней принцип справедливого неравенства? Платят ли те, кто получает значительно больше, налоги, которые идут на благосостояние остального общества?

Давайте пока отвлечемся от разницы в зарплате и доходах реального судьи и судьи стиля шоу, которую так любит наш друг Маркус. Предлагаю обратиться к другим теориям и рассмотреть остальные возражения к концепции справедливого неравенства.

Возражение можно выделить по меньшей мере три. Их обычно приводит одно из них, вы высказали, прошлый раз во время обсуждения. И надо сказать, оно пришло в голову многим. Что насчет мотивации? Ведь если бы налог на высокий доход достиг 70, а то и 90 процентов, стал бы вообще Майкл Джордан играть в баскетбол, чтобы Дэвид Леттерман снять свое вечернее шоу? Не выбрали бы топ-менеджеры какую-нибудь другую работу?

А проще, если у нас единомышленники Роулза, готовы ответить на этот вопрос — на вопросы мотивации. И да, кстати, Роулз считал, что своего рода выравнивание должно оставаться на том уровне, когда она наибольшей степени помогает бедным, иначе у них даже не будет возможности смотреть вечернее шоу Леттермана.

Руководитель фирмы должен хотеть работать, чтобы работа была у других. То есть нужно нащупать ту границу, когда налог всё же не настолько высок, чтобы отбить желание у людей использовать свои возможности.

Отлично, как вас зовут?

Тим.

Тем. Хорошо, тем сказал нам, что Роулз учел, что мотивация у нас допустима в внушительной разнице в заработке и некая гибкость в размерах налогов, которая не отобьет желание много зарабатывать, при этом Тим отметил, что систему мотивации нужно оценивать не с точки зрения того, сколько денег в итоге кто-то заработает, а с точки зрения той пользы, которую эта система мотивации принесет менее удачливым.

Все верно, спасибо. Я думаю, именно так и ответил бы сам Роулз. Вообще, если посмотреть на параграф 17, речь идет о принципе неравенства. Роулз уделяет внимание и стимулам. От природы наделенные талантами не должны получать больше только по причине своих способностей. Им должно быть позволено только покрыть расходы на образование, тренировки, а также на то, чтобы пустить свои навыки на пользу менее удачливым.

То есть вам позволена определённая мотивация, можно регулировать уровень налогов, которыми вы обложите Леттермана, Джордана или Билла Гейтса. Но только так, чтобы это не поставило под удар менее состоятельные слои населения.

В чем суть? И всё же мотивация — это не основное возражение против концепции Роулза. Есть два других, и похоже, более весомых же. Одно выдвигают сторонники меритократического подхода. Они предлагают следующее. Давайте сравним старания двух очень трудолюбивых рабочих.

Итак, они работают изо всех сил и заслуживают свои платы. Это первое — некое воздаяние по заслугам. А второе возражение исходит от либертарианцев и отсылает нас к теме принадлежности нас самим себе.

Итак, разве принцип справедливого неравенства не переводит наши таланты в область общего достояния? А ведь из-за этого мы как будто себе больше не принадлежим. Но вернемся к первому возражению, которое выдвинул с либертарианских позиций. Милтон Фридман в книге "Свобода выбирать" написал: жизнь несправедлива. Соблазнительно мысль, что правительство может исправить то, что порождено природой.

И Фридман считает, что единственный способ сделать это — всегда уравнивать результаты для всех, кто так или иначе соревнуется. А ведь это настоящая катастрофа. На это ответить не сложно. Роулз отреагировал на заявление Фридмана одним из, на мой взгляд, самых впечатляющих своих высказываний. В семнадцатом параграфе он пишет, что естественное распределение — это врожденные таланты и способности нельзя называть справедливым или несправедливым.

Человек рождается и занимает определенное положение в обществе — это просто факты действительности. А справедливость — эта категория, в рамках которой работают с этими фактами общественные институты. Вот так на это отвечает Роулз на заявление сторонников принципа невмешательства вроде Милтона Фридмана, который по сути говорит: "Да, жизнь несправедлива, твой хватит ныть, давайте выжмем из этого максимум выгоды".

Однако самое основательное либертарианское возражение Роулзу проистекает не от либертарианцев и экономистов вроде Фридмана, а из положения о том, что каждый из нас принадлежит только себе. Об этом писал Нозик, которого мы с вами помним. С этой точки зрения может и неплохо было бы создать некий общий старт. Один и тот же уровень школьных программ, чтобы каждый получил одинаковое образование, начинал с одной и той же ступени. Может, это и хорошо.

Но вот облагать людей налогами, чтобы обеспечить такую реформу образования, облагать их налогами против их воли, принуждать их платить — это ведь воровство. Отобрать у Леттермана даже часть его миллионов долларов и отдать на пользу организации школьного образования — это всё равно что обокрасть его. Или, по крайней мере, не чем не лучше — это принуждение.

А ведь нельзя отбирать у нас возможность считать свой талант только своим. Если мы это допустим, кто опустится до использования людей до принуждения? Таков аргумент либертарианцев. И Роулз ответил на это возражение, хотя и не говорил напрямую о принадлежности себе.

Однако суть его ответа, похоже, можно свести к тому, что, вероятно, мы не так уж и принадлежим себе. В этом смысле он говорит, что страна и государство не владеют Луной. Конечно, в том смысле, чтобы командовать, что мне делать. Но, как помните, первый принцип Роулза — это общественный договор на условиях занавеса неведения. То есть принцип изначального равенства в правах, принцип наличия свободы вероисповедания, свободы совести, свободы слова и так далее.

И с этой точки зрения идея права на себя в том смысле, что мы имеем исключительные привилегии на применение своих природных талантов и способностей, которые приносят какой-то доход в условиях рыночной экономики — боролся эта идея не состоятельна. Зато мы можем защищать права человека, защищать человеческое достоинство. Вы вовсе не обращаясь к идее самопринадлежности.

По сути, таков ответ Роулза либертарианцам. Теперь мне хотелось бы обратиться к защитникам меритократии и поговорить о приложенных усилиях как основе для достойного воздаяния. Люди, которые стараются развить свои таланты, заслуживают того, чтобы получить выгоду от их применения. Действительно, мы уже затронули вопрос о том, с чего Роулз начинает отвечать на этот довод, когда я спросил: сколько среди вас старших детей в семье?

Если помните, мы согласились, что даже отношение к работе, даже желание бороться за место под солнцем и положение зависит от самых разных обстоятельств: положения семьи, культурных традиций и прочего, за что мы сами не в ответе. Ведь ни я, ни вы не выбирали и не могли выбрать: первым родиться, вторым или десятым. А это каким-то сложным образом по каким-то социологическим или психологическим причинам похоже как-то связано с нашим желанием прикладывать усилия, чтобы чего-то добиваться.

Это первое. И второе — для тех, кто говорил про сторону, не думаю, что вы правда считаете, что все дело в затраченных усилиях. Есть у нас, скажем, два работника настройки. Один силён и легко возводит за час четыре стены даже не вспотев. И вот другой, он невелик ростом и слаб, и у него уйдет… Беатрис на ту же самую работу. Ни один сторонник этого "каждому по стараниям" не станет говорить, что только на основании потраченных сил второму строителю нужно больше платить.

То есть дело не в стороне. Вот суть второго возражения против меритократии. На самом деле то её сторонники считают основой морально справедливой оценки. Они затраченные силы. Эти офлоксин, сколько пользы вы привнесли? И это возвращает нас прямиком к природным талантам и способностям Panic, затраченным усилиям. Но врожденные таланты — это вообще не наша власть.

Заслужил. Итак, представим себе, что вы согласились с тем, что усилие — это еще не все. Важен еще вклад. С этой точки зрения, в рамках меритократической концепции, даже наши усилия — это не только наша заслуга. А значит, это мы все еще 2 заражения.

Так вот, по Роулзу воздаяние по заслугам никак не связано со справедливым распределением. Ну да, справедливое распределение благ — это не только то, что человек заслужил. И тут Роулз проводит важное различие между заслуженным воздаянием с одной стороны и правомерными ожиданиями с другой.

В чем же разница между тем, чтобы получить то, что заслужил, и тем, на что имеешь право? Давайте сравним два вида игры: на чистом везении и на основе навыков. Первое — чистое везение. Я купил в лотерейный билет, выпадает мой номер — выигрыш мой по праву? Не, но при этом никак не получится обосновать, ведь это просто случайность. Что с моральной точки зрения я заслужил эту победу в лотерее? Она мне просто положена.

А теперь давайте подумаем об иной ситуации. А то и где важен навык. Представьте, что команда Red Sox побеждает в чемпионате мира. За это они получают кубок. Но в этом случае всегда можно задаться вопросом: да, заслуживают ли они эту победу? В принципе, всегда возможно провести грань, определить, кому что-то положено по правилам, а кто заслужил победу своими стараниями. Так эти случаи разделяли. Мода Роулза.

Он же заявляет, что справедливое распределение благ — это воздаяние не по заслугам, а согласно законным ожиданиям. Мог стать еще. И он объясняет свою позицию людям. По умолчанию положены некоторые блага, которые удовлетворяют их законные ожидания, и задача — это обеспечить. Лежит на социальных институтах. Положенное по праву никак не зависит от личной ценности человека и не соотносится с ней.

Принцип справедливости, которым управляется базовая структура, никак не затрагивает вопрос воздаяния по заслугам. А справедливое распределение строится не на основе затраченных усилий. Почему Роулз решил разделить справедливость и воздаяние за труды?

С точки зрения морали встает вопрос о затраченных усилиях, которые мы обсудили. Второй вопрос выходит далеко за пределы рассуждения тех случайных талантах и возможностях, на которые я сам не мог повлиять, но которые помогли мне в жизни. Речь о том, что более удачливый, более талантливый случайно родился в обществе, которому нужны его таланты. Например, Дэвид Леттерман живет в той стране, почти в то время, где люди высоко ценят его острый шутки.

Он никак не мог на это повлиять — просто ему повезло родиться именно в таком обществе. Это другой тип случайности. Это вновь не наша заслуга. Даже если я решительно настаиваю, что мои таланты и усилия принадлежат только мне, выгоды, которые я от них получаю с точки зрения морали, зависят исключительно от случайных обстоятельств: пригодятся ли мои дарования в рыночной экономике.

От чего это зависит? Что любят и что не любят люди в определенном обществе или стране? Вспомним еще закон спроса и предложения. Это не моя заслуга, и не основание для того, чтобы я что-то получил. Во что именно расценивают как ценный вклад, зависит от черт и характеристик общества.

Большинству из нас повезло обладать качествами, которые по той или иной причине ценятся в сегодняшнем обществе. Они позволяют нам обеспечивать желания и потребности этого общества. В условиях капитализма обществу нужны люди с предпринимательской жилкой. Бюрократии нужны люди, которые легко и гладко смогут поддерживать контакты с властями. В демократическом обществе никогда не помешает человек, который хорошо смотрится на телевидении, складно пустословит, когда надо.

В обществе, помешанном на судебных разбирательствах, здорово быть юристом, и каждому пригодится умение хорошо сдавать экзамены. Но ничто из этого не наших рук дело.

Представьте, что мы с нашими талантами и способностями живем не в технически продвинутом мире, а среди охотников или воинов. Какой там толк от на? В нужен за? Наш талант. Конечно, кто-то из вас, наверное, работает, другие навыки, но станем ли мы менее достойными людьми? Уменьшили, будем заслуживать уважения уменьшили усилий, будем затрачивать на труд, если мы попадем в совсем другое общество? Роулз считает, что нет. Может, мы бы меньше зарабатывали. Это было бы логично.

Нам полагалось бы зарабатывать скромнее. В игре это не сделало бы нас менее достойными, чем сейчас. Так вот, в то же самое можно сказать о современном обществе и о тех, кто при текущих ценностях получается меньше, занимает менее престижные должности, имеет меньше способностей и талантов, которые мы ценим и вознаграждаем.

Вот в чем с моральной точки зрения смысл различия между воздаянием по заслугам и согласно законным ожиданиям. Мог стать еще. И он объясняет свою позицию людям. Мы вправе рассчитывать на награду за грамотное использование своего таланта. Но при этом нельзя сказать, что мы заслужили находиться в обществе, где ценились бы именно те способности и таланты, которыми мы в изобилии обладаем.

Вы, мы говорили о доходе и богатстве, а как насчет возможности и привилегий? Как насчет доступа к образованию от престижных колледжей и университетов? Не стану отрицать, что вы первенца в своих семьях изо всех сил развивали свои способности, чтобы поступить сюда. Но Роулз задается вопросом о другом, о моральной стороне вашего права на выгоды, напрямую связанные с возможностями, которые вам доступны?

Места в элитных колледжах и университетах — это своего рода честь, своего рода награда за ваши старания, за усердный труд, или всё же эти места и есть сами по себе возможности и некие закономерные, положенные по умолчанию ожидания? И мы, те, кто их занимает, обязаны работать на благо всех, на благо той части общества, которые не повезло как нам?

Это вопрос, который вырастает из принципа справедливого неравенства. Его можно задать и по поводу огромных доходов Майкла Джордана, Дэвида Леттермана и судьи Джуди. По еще можно задаться вопросом о возможностях попасть в лучшие в стране колледжи и университеты. Этим мы скоро и займемся в следующий раз. Обсудим положительную дискриминацию.

[аплодисменты]

Переведено и озвучено студией Vert Дайвер.