Справедливость: Лекция #6. Мотив имеет значение [Гарвард]

Вот сайт с шаурмой.

[музыка]

Добро пожаловать в Гарвард на курс "Справедливость" с Майклом Сандалом.

Мотив имеет значение.

Вы сегодня обратимся к самому сложному философу в нашей программе.

Мы рассмотрим Иммануила Канта, который предлагает свой взгляд на то, почему мы обязаны уважать другого человека и не можем использовать людей как средство достижения даже благих целей.

Санд поступил в Кингсберийский университет в 16 лет, а в 31 вышел к студентам в качестве электората.

Ему платили тем больше, чем больше была явка на его лекции.

Гарварда стоит задуматься над такой же системой.

[аплодисменты]

Кант, к счастью, был популярен и трудолюбив, так что жить он мог вполне комфортно.

Микро лепим свой первый основательный труд, он опубликовал только в 57 лет, но оно того стоило, ведь это была "Критика чистого разума" — важнейшая работа для философии нового времени.

Несколько лет спустя Кант написал "Основы метафизики нравственности", которую мы будем читать.

Сразу отмечу, что Кант — довольно сложный мыслитель.

Но его работы все же нужно попытаться понять, потому что он рассматривает вопрос о том, каков основной принцип нравственности.

Это первое.

Второе — он дает одно из самых основательных описаний того, что такое свобода.

Давайте начнем разбираться.

Кант отвергает утилитаризм.

Он считает, что личность, человек, каждый из нас обладает определенным достоинством, которое обязательно надо уважать.

Понятие о том, что каждый человек священен, обладает правами, проистекает не из нашего права на себя, но из идеи о том, что мы разумные существа, мыслящие существа.

То есть мы попросту способны к тому, чтобы рассуждать.

Кроме того, люди — существа автономны, способные действовать, совершая свободный выбор.

Чуть, но мышление, свобода воли — не единственные наши способности.

Мы еще можем испытывать боли и удовольствия, страдания и наслаждения.

Кант признает, что утилитаристы были отчасти правы.

Естественно, мы избегаем боли и ищем удовольствий — он этого не отрицает.

Одно — не согласен, что удовольствие и боль, так считал Бентам, это наши владыки.

Кант не согласен.

Он считает, что способность к мышлению делает нас особенными, выносит за пределы животного мира и возносит над царством животных.

Благодаря разуму мы не просто живые существа, хоть набором желаний.

И так, говоря о свободе, мы часто имеем в виду возможность делать что хотим или отсутствие препятствий на пути к нашей цели.

Это одна трактовка свободы.

Также рассматривал ее иначе — у него более строгое и точное понимание того, что такое свобода.

Но, несмотря на это, если разобраться, его взгляд довольно убедителен.

Кант рассуждал следующим образом: когда мы, подобно животным, ищем удовольствий, удовлетворение желаний или бежим от боли, это не имеет ничего общего со свободой.

Почему?

Потому что в этих случаях мы рабы своих потребностей и желаний.

Я не выбирал быть голодным или испытывать конкретное желание, и, поддаваясь ему, я действую из-за естественной нужды.

А для Канта свобода противоположна необходимости.

Несколько лет назад повсюду мелькал рекламный слоган газировки "Спрайт".

"Спрайт!" — он гласил: "Подчинись своей жажде".

И что-то однозначно конфинс к и в таком рекламном слогане — об этом он и говорил.

Решая взять "Спрайт" или "Пепси", вы считаете, вы вроде бы выбираете между напитками, но ведь на самом деле идете на поводу некой сам необходимости — жажды, например, или желания, которое навязала вам реклама.

Вы подчиняетесь какому-то порыву, который исходит чуть не от вас.

В связи с этим неплохо бы отметить особенно строгую идею свободы по Канту: как должен поступать человек, чтобы его действия не были продиктованы естественными нуждами — голодом или собственными желаниями?

Кант отвечает: так действовать свободно — значит действовать автономно, то есть согласно закону, который я устанавливаю сам для себя, а не навязывает мне природа или причины и следствия, как, например, желание пить или есть.

Выбрать то или иное блюдо в ресторане — а что же противостоит, что противоположно автономности?

По Канту, для того чтобы описать эту противоположность, он ввел отдельный термин — метерономность.

Это антоним автономности.

Действуя гитара ном на, я следую склонности или желанию, которых сам свободно не выбирал.

Свобода — это автономность, вот та самая строгая идея, на которой настаивает Кант.

Почему же автономность — это противоположность гитара ном насти, то есть нуждам, которые диктует природа?

По Канту, природе руководят законы причина и следствие.

Например, допустим, вы уронили на пол бильярдный шар.

Мы ведь не скажем, что он действует по своей воле.

Почему?

Потому что им руководят законы природы, причина и следствие, сила притяжения.

Подобно сложному и строгому понятию свободы, которое приравнивается к автономности, Кант разработал собственную не простую концепцию нравственности.

Поступать свободно не значит избирать лучшее средство для достижения цели.

Это значит выбирать ее, саму цель.

Тоже на это способен человек, но не способен бильярдный шар.

Если мы действуем только ради исполнения желаний или удовлетворения нужд, думая лишь о способе решения некой задачи, поставленной извне, мы просто средство для достижения цели, а не те, кто ее ставит.

Такая вот метерономность, а свобода воли — с другой стороны, действуй автономно, по закону, который установили сами.

Мы действуем ради цели, которая ценна сама по себе.

Проявляя автономность, мы перестаем быть инструментами навязанных извне целей.

Вы, и тогда мы становимся в каком-то смысле целью сами по себе.

Способность свободно действовать, по Канту, придает человеческой жизни особое достоинство, которое и требует уважения к личности — не только как средство, но и как цель.

И поэтому нельзя использовать людей ради чужого блага и счастья.

Вот почему считает Кант неправыми утилитаристов.

Их ошибка в неуважении человеческого достоинства и фактически в нарушении прав человека, даже в случае, когда вспомните Джона Стюарта Милля — в долгосрочной перспективе нарушение прав одного человека послужит на благо вам, тогда это допустимо.

Чтобы на это ответил Кант, чтобы он сказал?

Пусть даже так и пусть, и даже в итоге получится, и что нельзя бросать львам христиан, ведь людей хватит страх и всеобщая польза сойдет на нет.

Из-за чего утилитаристы будут требовать справедливости и соблюдение прав человека, но по неверным причинам.

Ведь они не сводят человека до статуса орудия или инструмента.

Ведь отношение к людям, каким бы ни был результат утилитарных расчетов, к людям все равно относится как к средству.

И цели самой по себе, примерно так Кант рассуждала о свободе.

В принципе становится видно, как это связано с моралью и нравственностью.

Но у нас нет ответа на вопрос: как же оценить поступок с точки зрения нравственности, если это нельзя опираться на пользу или удовлетворение нужд и желаний?

Что делает действие приемлемым?

Пора выяснить, какой идеей морали или нравственности Кант дополнил свое представление о свободе.

Что же он писал, что придает поступку моральную ценность?

Не последствия и не результат действий.

Для Канта все дело в мотивации, в том, какова наша воля, каково намерение, стоящие за поступком.

Важно мотив, и к нему есть определенные требования.

Оценка нравственного аспекта поступка зависит от того, силу какого мотива его совершили.

Нужно действовать правильно и по правильной причине.

Добрая воля не в силу пользы и результата, пишет Кант, а сама по себе.

Пусть при всех стараниях не сможет достигнуть цели, все же она будет сверкать, подобная драгоценному камню, ведь само по себе оно имеет свою полную ценность.

Таким образом, нравственный поступок не только соответствует нравственному закону, но и совершается во имя него.

Суть в том, что мотив определяет ценность поступка.

Единственное, что соответствует нравственным ценностям, это поступок во имя долга.

А какова противоположность поступку, совершенному из соображений долга?

По Канту, это все, что совершается по велению некоторых склонностей, и под этим он понимает наши желания, заведомо заданные нужды, предпочтения, порывы и прочее.

Только тот поступок, который совершается согласно нравственному закону и во имя долга, имеет некую ценность.

Мне хотелось бы услышать, что вы думаете об идеях Канта, но сначала рассмотрим пару примеров.

Кант приводит в пример владельца магазина.

Задача тут обосновать, что поступок нравственен только если совершен потому, что так правильно.

Представьте, говорит Кант, что в магазин приходит очень наивный человек.

Продавец понимает, что если обсчитает клиента, отдаст ему меньше сдачи, это был бы обман, сработает, и этот покупатель ничего не заметит.

Но все же продавец думает: "Если клиент поймет, что его обманули, он расскажет другим, моя репутация пострадает, магазин придет в упадок".

Обрадует риск — все-таки того не стоит.

Хозяин лавки не идет на обман и отдает все, что полагается.

Но если в этом нравственная ценность по Канту?

Нет.

Решение не имеет нравственной ценности, потому что единственной причиной поступать правильно ведь была личная выгода.

Тут все довольно просто.

Ну вот следующий пример — самоубийство.

Кант считает, что мы обязаны оберегать свою жизнь.

У большинства из тех, кто любит жить, много причин не накладывать на себя руки.

Получается, единственный способ найти истинный побудительный мотив не прерывать свою жизнь — это представить человека в отчаянном положении, который, не взирая на тяжесть ситуации, признает, что обязан сохранять свою жизнь и поэтому не совершает самоубийство.

Задача этого примера — выявить значимый мотив, и этот мотив с точки зрения нравственности делать то, что нужно, из соображений долга.

Позвольте привести другие примеры.

Бюро по улучшению деловой практики.

Такой у них слоган: "Честность — лучшая политика и самая прибыльная".

Вот целая рекламная страница бюро в "Нью-Йорк таймс".

Честность важна не меньше других ресурсов, и мы приглашаем к сотрудничеству компании, которые ведут из нас открыто, прозрачно, не завышают цены, поскольку они обречены на успех.

Что сказал бы Кант?

А нравственные ценности того, что предлагает бюро по улучшению деловой практики, об их честности?

Вполне очевидно, что если это заставляет компании не обманывать клиентов, никакой нравственности не может быть.

Пару лет назад в университете Мэриленда решили бороться со списыванием и ввели систему поощрения.

Университет договорился с местными торговыми точками, и те студенты, которые официально обещали не списывать, получали скидки на 10-25 процентов.

Подумайте только, скидками заставлять студентов придерживаться кодекса чести.

И тут то же, что и в примере с владельцем магазина.

По Канту, важно, какого рода мотив вами руководит.

И единственный мотив, который определяет нравственность поступка — это долг.

Но не другие причины, и когда я действую из чувства долга, отвергая другие интересы и мотивы, в том числе сострадание и альтруизм, только тогда я поступаю свободно в полной мере автономно.

Только тогда мою волю не определяют и не направляют внешние обстоятельства.

Такова связь представлений Канта, свободы и морали.

Давайте остановимся.

Мне бы хотелось убедиться, что вы поняли идеи Канта.

Если что-то кажется нелогичным или странным, можете задавать вопросы.

Возьму на вы, захотите оспорить с положения, о том что только действие соображений долга соответствует морали.

Что скажете?

Да, мне хотелось бы уточнить две вещи.

Во-первых, есть ощущение, что эта концепция как бы разваливается изнутри, то есть если знаешь, что нравственно, а что нет, можешь подогнать нравственный мотив.

Вот что угодно.

И еще приведите, может быть, какой-нибудь пример.

Вспомним хозяина магазина.

Если он решит не обманывать покупателей потому, что так будет правильно, то есть его мотив — это поступать как надо согласно морали, не будет ли это портить всю идею: нравственность зависит от мотива?

А его мотив, поступать по морали, по сути вы говорите, что если хозяин поступает не исходя из холодного расчета, то есть думает об обсчитывании людей или нет и решает не обманывать, но не ради хорошей репутации, а из-за того, что ему хочется быть честным человеком, продавцом, который честно считает сдачу, потому что так поступать правильно, — как бы мне хочется быть хорошим человеком, так что я буду поступать так, как требует того мораль.

Тонкий момент.

Хороший вопрос.

Кант признавал, вы заметили важную вещь.

Кант отмечает, что некая склонность соблюдать нравственный закон есть, но эгоистичные мотивы подрывают и обесценивают естественно.

Таким образом, он уводит немного другую причину — некое почтение к нравственному закону.

То есть если владелец магазина решает действовать из почтения к этому закону, то, как мне кажется, он вполне соответствует требованиям морали по Канту, ведь он вывел мотив, волю и желание следовать нравственности.

И потому что понял, что это вот все в порядке противоречий нет.

И еще можно одно: почему в этом случае нравственный закон не может быть полностью объективным?

Почему мораль и нравственность не могут быть исключительно субъективными?

Если до с объективными, как так может быть, если мы полностью сами определяем нравственные законы?

И как определить сама мораль?

И тоже отличный вопрос.

Как вас зовут?

Меня зовут А модели.

Итак, если поступать нравственно, значит следовать морали из соображений долга, но при этом я должен быть свободен в своих поступках, получается, жить нужно по закону, который я установил для себя сам.

Для себя на моди верно это понял?

Но тут встает интересный вопрос: если действовать автономно означает следовать закону, который я установил для себя сам, вырываясь из рамок причинных связей и закона природы, как понять, что мой нравственный закон, мои чувства долга, — одни и те же?

У меня, не скажем вам, одеть или у вас, всех сидящих в этом зале.

Так вот, сколько же, согласно Канту, может быть нравственных сводов в одном помещении?

1000 или один?

Кант считает, что мораль едина.

Раз так, то мы в каком-то смысле возвращаемся к вопросу о том, что это замарались, что ее определяет.

Как узнать наверняка?

Похоже, что действовать автономно — это жить согласно со своей совестью, по своему закону.

Но разве мы все, размышляя хорошенько, придем к одной и той же морали?

Вот в чем вопрос.

И вот что отвечает Кант: мотив, который приводит нас к тому, чтобы установить себе закон, будучи автономными, причина в общем довольно прагматичная, общая для нас, людей и непротиворечивая.

От нас требуется уважать достоинство человека.

Каждый из нас — разумное существо, все мы способны размышлять, и применение этой способности свойственно всем нам в равной степени, без исключения.

По этой причине каждый обладает своим достоинством, и раз способность рассуждать, разумность универсальна и не зависит от обстоятельств в жизни, то она универсальным образом диктует нам нравственный закон.

Следовательно, действовать согласно морали — значит согласно закону, который формулируют для себя разумные существа.

Разум — это что-то общее для всех людей, и этот здравый смысл появляется не в силу воспитания, личных ценностей или интересов.

Это чистый практический разум по терминологии Канта, который оперирует априорными убеждениями вне зависимости от контекста эмпирических решений.

Какой же нравственный закон дарит нам подобный разум, что это будет за мораль?

Для ответа на этот вопрос придется прочитать труды Канта.

Обсудим следующий раз.

С точки зрения морали по Канту, самоубийство мало отличается от убийства, потому что и в том, и в другом случае я, забирая чью-то жизнь, неважно — нашу или чужую, мы используем разумное существо и человечность как средство.

Это минус, а значит, не уважаем человека как цель.

[аплодисменты]

Сегодня мы вернемся к Канту, но для начала позвольте вам напомнить, что к концу недели вы поймете его философию.

Вы все поймете Канта.

Не смейтесь — правда.

Вот увидите, основной труд Канта посвящен двум вопросам: 1) каков главный принцип морали? 2) возможно ли вообще свобода?

Такой вот сложные вопросы.

Итак, сквозь дебри его глубокой философской книжки можно прорываться следующим способом.

Держите в голове, скажем так, как оппозиции или дихотомии по данной теме.

Сейчас как раз о них и поговорим.

Мы ответим на вопрос, каков согласно Канту главный принцип нравственности, а пока будем отвечать, пока будем искать ответ, который дает этот философ.

Очень важно не забывать три основные позиции, которые он установил.

Как вы помните, первое касается мотива, который управляет нашими поступками.

И только один мотив, по Канту, допустим с точки зрения морали, действовать ради того, чтобы поступать правильно.

Какие же еще мотивы называют Кант?

Объединим их в категорию склонностей — это мотивация, исходящая из желания удовлетворить жду или соответствовать предпочтению.

Имя некий личный мотив — часть наши личные интересы.

Остановлюсь пока на вопросе.

И мать его долгой доброй воли.

Может, у вас возникло какое-то непонимание по поводу этого заявления Канту?

Отсылаем или все поняли откуда разделения?

У кого вопросы?

Давайте.

Если проводить границу между долгом и склонностью, если вообще место для морали, ведь всегда, наверное, можно найти некий корыстный мотив, разве нет?

Вероятно, люди слишком часто действуют, исходя из своих интересов эгоистично.

Кант не стал бы спорить, но по сути он считает, что раз уж мы действуем, исходя из морали, то есть раз наши поступки имеют нравственную ценность, значит, мы способны подниматься над склонностями, над своими интересами и корыстью и следовать долгу.

Пару лет назад я читал о соревновании по орфографии, где надо называть слова по буквам.

Победителем стал 13-летний мальчик по имени Эндрю.

Последним победным словом для него стала "вся халаль".

И кто знает, что такое халаль?

Я нет.

Нет, это не цветок, такой.

Это повторение чего-то, как эхо, когда вы за кем-то повторяете.

Так вот, он допустил ошибку, но судьи и не услышали, решили, что все в порядке и отдали ему победное место на национальном состязании.

Но потом он подошел к судьям и признался, что ошибся в слове и не заслуживает победы.

Его посчитали героем, даже в "Нью-Йорк таймс" опубликовали статью "Горе грамотеев — герой состязания по орфографии".

Вот Эндрю и гордая сыном мать, а в интервью...

Послушайте только, в интервью после он признался, цитирую: "Судьи сказали, что я очень честный", а затем добавил, что "еще просто не хотел чувствовать себя никудышным".

Итак, что сказал бы нам Кант?

Слушаем.

Мне кажется, все зависит от того, был это главный мотив и побочный.

Когда он решал, стоит ли признаться, что сделал ошибку, и зачем ему это?

Хорошо, как вас зовут?

Вас К.

Интересный ответ.

Кто-нибудь еще хочет поделиться мнением?

Как по-вашему, не кажется ли применение кантовского принципа в этом случае слишком строгим, чтобы он об этом подумал?

Да, как мне кажется, Кант считает, что по-настоящему нравственный поступок определяется мотивацией и действовать по велению долга.

В случае с конкурсом из мотивации могло быть несколько.

Может, Эндрю признался, чтобы не быть никудышным, и за желание поступить правильно согласно долгу.

То есть поступок у которого две причины не обязательно решен нравственностью, ценности.

Пусть делает не только из долга.

Если присутствует чувство долга, поступок уже морально ценен.

Хорошо, как вас зовут?

Жадид.

Что же, мне кажется, вы правильно описали рассуждение Канты.

Нормально испытывать чувства, эмоции, принимая решение.

Главное — чтобы поступок проистекал не из них.

Итак, я думаю, Джудит отлично объяснила, как тут работает логика Канта в отношении мотивов поступка.

Спасибо.

Теперь давайте вернемся к трем дихотомиям.

[музыка]

Ясно, что имеет в виду Кант, говоря, что аморальный поступок должен совершаться из чувства долга, а не из наших склонностей.

Но в прошлый раз мы обнаружили связь между строгим понятием морали у Канта и особым пониманием свободы.

Это и приводит нас ко второй дихотомии — связи морали и свободы.

Здесь мы находим два вида воли, которые могут быть свойственны человеку: автономная и гитарная.

Я согласна с Кантом: я свободен, только если моя воля автономна.

А что это значит?

Это значит — согласно закону, который я себе установил.

Если мы свободны, мы должны суметь поступать соответственно не по закону, который нам навязали, а согласно собственному.

Но откуда возьмется этот закон?

Закон, который мы сами устанавливаем, — от разума.

Если закон определяется разумом, то в нашей воле выбирать независимо от природы, от желаний и обстоятельств.

И так, со строгим понятием морали у Канта связано еще более строгое понятие разума.

Как же может разум определять волю?

Вариантов здесь два, и это ведет к третьей дихотомии.

По Канту, существует два принудительных веления, которые он именует императивами.

Это можно сказать долг веления.

Возможно, самое нам знакомо и философ назвал гипотетическим императивом.

Гипотетические императивы набираются на алгоритмы разума: "Если хочешь X, делай Y".

Ведь идем от конечной цели: "Хочешь заработать хорошую репутацию — тогда не обсчитывай клиентов".

Не то ползут слухи.

Это гипотетический императив.

Если вы поступаете хорошо ради достижения некой цели, по Канту, это гипотетический императив.

Если же поступок сам по себе благой, а значит, необходимый согласно воле, которая управляет разумом, то его исток — императив категорический.

Вот в чем разница гипотетического и категорического императива.

Категорический императив неизбежно диктует поступки, оставляя в стороне любые побочные цели и желания.

Уловили связь?

Если сопоставить три пары понятий, то получится, что быть свободным в смысле автономным — вот значит действовать согласно не к гипотетическому императиву, а именно к категорическому.

Как видите, эти параллельные пары ведут нас прямиком к кантовскому определению категорического императива.

Но остается один вопрос: что же такое категорический императив?

Каков основной принцип морали и что он нам диктует?

Кант предлагает нам три версии при определении категорического императива.

Мы поговорим о двух из них.

Первое определение он называет формулой универсального закона: "Следует только той максиме, которую счел бы всеобщим универсальным законом".

Стакан назвал максиму, и он подразумевает правило, которое устанавливает причины поступков, некий принцип.

Например: "Держать обещания".

Скажи мне, не хватает денег, очень нужны 100 долларов, отчаянно, но я точно знаю, что не смогу их быстро вернуть.

Прихожу я к вам и, зная однозначно, что не сдержу свое слово, прошу у вас денег, обещаю их вернуть через недели.

Соответствует ли это ложное обещание категорическому императиву?

Нет, говорит нам Кант.

А чтобы проверить, что это так, что ложное обещание ему противоречат, нужно распространить этот подход на всех.

Пусть все ведут себя согласно той же максиме.

Что будет, если все будут врать, когда им очень нужны деньги?

Люди перестанут верить в обещания вообще.

Понятие обещания исчезнет.

Отсюда вырастет противоречие: максима как бы сама себя подорвет.

Так они проверяются, и мы выясняем, что ложное обещание — это неправильно.

Что скажете о формуле универсального закона?

Убедительность, как по-вашему?

Да.

Да, давайте.

Я хочу спросить о разнице между категорическим и гипотетическим императивом, когда собираешься поступить.

А разница между категорическим и гипотетическим императивом?

Да, о них именно.

Если выбираешь действовать согласно категорическому императиву, чтобы максиму себя не обесценивалась, например: "Я сделаю X, потому что хочу Y".

Если по этой формуле я не собираюсь врать, потому что хочу, чтобы люди в обществе выполняли обещания, потому что не хочу обесценивать обещания, именно получается, целью мы оправдываем поступки.

Похоже на Канту, что это ваша социализм.

Есть причина — есть следствие.

Да, как вас зовут?

Тим.

Тем.

С вами согласился бы Милль, он как раз выдвигал этот аргумент против об Канта.

Если мы отвергаем максиму "нарушать обещания", потому что она приведет к исчезновению самой концепции обещания.

Но мы рассуждаем исходя из последствий, ведь это наш главный аргумент против.

Джон Стюарт Милль с вами согласился бы в отношении Канта, и вы оба оказались бы неправы.

Хотя сторонник у вас неплохой, это стоит признать.

Довольно часто Канту воспринимают именно так, как предположил Тим, якобы все дела и впоследствии, если бы все врали, мир стал бы хуже.

Нельзя было бы не на кого положиться, и поэтому врать не стоит.

Но Кант писал не совсем об этом.

Хотя его легко понять с таким образом, как мне кажется.

Таким образом, он предлагал проверять, отвечает ли максиме категорическому императиву.

То есть речь идет не о причине, это не причина.

Мы переносим максиму на всех, чтобы проверить, не ставим ли мы на первый план свои личные желания и нужды, забывая о других.

Это способ указать на важную характеристику требований категорического императива: ваши поступки не должны зависеть от личных интересов, нужд и каких-то обстоятельств, которые вы ставите выше чужих.

Ну что, боялся с.

Я думаю, такого рода рассуждения лежат за подобной проверкой.

Теперь расскажу о втором возможном определении категорического императива.

Возможно, оно окажется более внятным и ясным для вас.

Эта формула человечности как конечной цели, и Кант вводит при помощи следующей линии рассуждений: нельзя обосновать категорический императив на определенных интересах или целях, поскольку тогда он будет определяться относительно человека с этими целями.

Но представьте себе, что есть никто ценный сам по себе, существующий как цель сам по себе.

Тогда в нем и только в нем будет основание возможного категорического императива.

Тоже это такое, кто несет в себе цель сам по себе?

Кант отвечает: "А я скажу, что человек, и в общем любое разумное существо — цель сама по себе, но не средство для вольного использования".

И тут Кант отделяет личности с одной стороны от вещей с другой.

Разумные существа — это личности, обладающие не относительной ценностью для нас, а абсолютной, исконно присуще им ценностью.

Они обладают достоинством и заслуживают уважение и почтение.

И эта линия рассуждений приводит Канта ко второму определению категорического императива.

И вот она: поступать так, как всегда поступаешь по отношению к человеку — к себе или любому другому, никогда как со средством, а всегда как с целью самой по себе.

Такова формула человечности как цели.

Суть ее в том, что человек как разумное существо всегда цели.

Его нельзя использовать.

Если я даю ложные обещания, значит, используя человека, например, вас, в своих целях, скажем, могил учить 100 долларов, а значит, не уважаю вас, не признаю ваше достоинство.

Я вами манипулирую.

А теперь давайте подумаем об убийствах и самоубийствах.

Они идут в разрез с категорическим императивом.

Почему?

Если я кого-то убью, я заберу его жизнь с какой-то своей целью — или ради вознаграждения, или из ярости, или ревности.

А значит, у меня есть некоторая цель, ради которой я убиваю человека, и потому убийство противоречит категорическому императиву.

С точки зрения морали по Канту, самоубийство мало отличается от убийства, потому что, забирая чью-то жизнь по своему решению — и чужую, или свою, мы используем человека, разумное существо, его человечность как средство.

А значит, мы не уважаем человека как цель.

А ведь именно разум, именно человечность так и требует уважения, и делают нас достойными.

Разум и человечность — это характеристики, которые свойственны каждому из нас.

Так вот, если я надругаться над собственным достоинством и совершу самоубийство, с точки зрения морали это тоже самое убийство — это равнозначные понятия, поскольку закон морали универсален.

Это всеобщий закон.

Причина, по которой мы должны уважать, признавать ценность других людей, никак не связана с их личными характеристиками.

Уважение в трактовке Канта не тоже что любовь, не тоже что сострадание, согласие или тяга к альтруизму.

Потому что любовь и все остальные чувства составляют нас заниматься заботой о других в силу их личных качеств.

А Кант говорит о другом: уважение — об уважении к человеку как к разумному существу.

А это универсальное общее качество.

И потому пойти против него и наложить на себя руки — это то же самое, что убить другого.

Вопросы, возражения, слушаем.

Я немного не понимаю, что Кант имеет в виду, говоря, что нельзя использовать человека как средство.

Он только цель сам по себе.

Мы же по сути каждый день, чтобы что-то сделать, чего-то добиться, используем как средство самих себя, да и других тоже, чтобы достичь каких-то целей.

Ну скажем, я хочу хорошо учиться, для этого нужно писать какую-то работу.

Я пользуюсь собой как средством, чтобы это сделать.

Когда надо что-то купить, еду, я еду в магазин и пользуюсь услугами продавцов, чтобы получить продукт.

И понимаю, отличное меткое замечание.

Как вас зовут?

Патрик.

Патрик, вы все делаете правильно.

Вы не идете наперекор категорическому императиву.

Пользоваться другими людьми для своих целей можно при условии, что, когда мы с помощью других удовлетворяем свои потребности и решаем свои проблемы, что происходит постоянно, и это не страшно.

Если мы поступаем так с уважением к человеческому достоинству.

А что значит уважать их достоинства?

Диктует нам категорический императив.

Я вас убедил?

Иссяк.

Думаете, Кант дает достаточное объяснение главному принципу морали?

Перечитайте его основные труды, и мы вернемся к этому вопросу.

[аплодисменты]

Переведено и озвучено студией "Вверх дайвер".