Биология поведения человека: Лекция #24. Шизофрения [Роберт Сапольски, 2010. Стэнфорд]

Вот сайт с шаурмой works. [Музыка] Добро пожаловать в Стэнфорд на курс биология поведения человека. Итак, объявление: завтра приемные часы сдвигаются, потому что в 4:30 пройдет интересная лекция в флаг центре. Приезжает очень крутой специалист по теме нарушений метаболизма в мозге у социопатов и особо опасных преступников.

Интересный факт: у него единственный в мире портативный томограф, с которым он ездит на своем фургоне по всей стране, заглядывает в тюрьму особого режима и изучает различные нарушения функции лобной доли у жестоких преступников. Понятия не имею, хорошо ли он рассказывает, но материал однозначно интересный, и думаю, вам стоит туда сходить.

Пятницу, как я уже говорил, мы не снимаем, записываем аудио по ряду причин. Последнюю следующем году, если кому интересно, я буду разбирать некоторые статьи и материалы с теми, кому интересно углубиться в темы, которые мы изучаем. Так что если это про вас, не надо мне ничего присылать до самого лета, а там уже резюме программы, все, что относится к делу, информация появится на курс works, сами и узнаете все важные подробности.

Итак, для начала разделим систему языка. Мы практически все успели на прошлом занятии, остановились на разговоре о генетической составляющей поведенческой генетики. Есть стандартные методы: во-первых, смотрят на те нарушения в речи, которые есть у нескольких членов семьи. Наглядных примеров достаточно — тот же синдром Лимса и селективные расстройства речи, как правило, они передаются из поколения в поколение, соответствуют наследованию по миндалю и их связывают с генетическими нарушениями.

Затем, как обычно, исследование усыновленных близнецов, разлученных при рождении. Любой материал для исследования показывает, что у них неплохо установлена наследуемость некоторых черт: сложности вокабуляра, способности к правописанию, воспроизведению фоном и так далее. А вот фактов, указывающих на связь генов и дислексии, и других проблем с обучением, мало.

Сейчас, конечно, сразу же смотрят непосредственно на сами гены, на молекулярную биологию языка и речевых расстройств. Первое, о чем стоит упомянуть, и что уже не первый год находится в центре внимания всех исследований, это ген FOX-P2. Впервые его обнаружили благодаря мутации, из-за которой у целой семьи было очень специфическое расстройство речи, проблемы с её синтезом.

Если проблема всей семьи, первым делом ищут генетический маркер, постепенно сужая зону поиска до одного гена, которым в тот раз оказался таинственный FOX-P2, который оказался фактором транскрипции, и именно там скрывалась мутация. Тут же поднялся еще один вопрос, который снова и снова появляется, когда говоришь про язык: чем связано это нарушение речи с когнитивной концептуальной стороной языка или с моторикой речевого аппарата, артикуляцией, чем-то механическим?

Изначально все указывало на второй вариант, но оказалось, что дело и в том, и в другом, потому что не может быть всё так просто. Что нам известно: ген в основном экспрессируется в уже известных нам областях мозга - базальных ганглиях. Именно они участвуют в контроле жестикуляции при общении, выражении лица и так далее.

Что касается моторики, из-за того, что ген особо активен именно там, многие сначала подумали, что у членов этой семьи проблема именно с моторным аспектом синтеза речи. Но как обычно, всё оказалось гораздо сложнее: у них наблюдался целый ряд когнитивных нарушений, связанных с языком.

Первый вопрос, который вы должны себе задать: а что делает FOX-P2 у других видов? Он вообще у них присутствует? Оказывается, что да. У кого его только нет? Этот ген есть у птиц, у млекопитающих, у многих других больших и маленьких существ, в общем, много у кого. Но что важно: не такой как у людей. Это очень консервативный ген, то есть множество разных видов, один и тот же FOX-P2 у птиц, у высших приматов, у всех, кто между. Эволюционный процесс очень долгое время никак его не затрагивал.

Что же он делает? В ходе нескольких экспериментов над животными мы шанди активировали этот ген, выключали его. Оказалось, что при этом падает частота вокализации, как и её сложность. И это не просто писк, ещё и суп звуковая, неслышимая нам вокализация, например, когда мышь «смеётся». Без этого гена вокализация урезается и по количеству, и по сложности, так что похоже, связь действительно есть. В основном ген экспрессируется в моторных отделах мозга у всех видов, и так как это очень консервативная версия гена, практически у всех он идентичен.

Но стоит взглянуть на ту версию, что у человека, и видно кучу отличий, и все они появились сравнительно недавно, им где-то сто-двести тысяч лет. Каждое изменение, не важно какое, результат мощного положительного отбора. Как только при благоприятных условиях ген стал мутировать, так сказать, в направлении человека, он стал стремительно меняться, поэтому наш ген отличается от гена других животных.

Ещё один интересный момент: FOX-P2 это фактор транскрипции, и можно посмотреть, какие гены он регулирует, сделать еще один шаг по цепочке генетической регуляции вниз по течению. Наши варианты тех генов, на которые он влияет, сильно отличаются от вариантов других приматов. Из-за мощного положительного отбора появляется целый кластер генов, над которыми эволюция прицельно работала только у гоминид последние пару сотен тысяч лет.

Можно провести ещё один классный эксперимент, как и сделали в том году. Берете мышей, убираете у них ген FOX-P2 и заменяете его человеческой версии. И о чудо! Когда такие мыши взрослеют, они начинают разговаривать как Микки Маус. О, никто не спит, хорошо, на самом деле. А ведь ребята из Десны наверняка над этим работают. На Земле вся жизнь перевернется, когда они выпустят этих мутантов на волю!

Что же происходит? Преподобный замене уму 6 человеческим вариантам FOX-P2 вокализация становится активнее, при этом еще и сложнее. Ух ты, невероятно интересная область, кучи исследований, все пытаются понять, что же делает этот фактор транскрипции. Ясно одно: тут явно шёл естественный отбор в высшую лигу, и наша версия FOX-P2 и гена, в котором он регулирует, успешно его прошла, и относительно недавно!

Неудивительно, что он связан с одной из наших уникальных черт. Что еще указывает на то, что гены влияют на язык? Вот интересный пример, про да, немного косвенный, зато этот феномен наблюдается в самых разных местах по всей планете. Итак, бывают ситуации, когда рядом оказываются толпы людей из разных культур, и языки их принадлежат к разным языковым группам, но им надо как-то взаимодействовать.

Такое происходило не раз. Взять тех же рабов, которых привозили из разных мест Западной Африки на Карибские острова. В некоторые места на Гавайях в начале прошлого века свозили людей со всех уголков Азии, чтобы работать на плантациях с 2 лях и так далее.

Получается ситуация, где очень много людей оказываются в одном месте, но говорят на очень разных непонятных друг другу языках. И каждый раз при этом возникает уже досконально описанная купированная система коммуникации, которая состоит из тех элементов, всех участвующих языков, которые оказались настолько просты, что их понимал и мог воспроизвести. В итоге получается так называемый язык пиджин.

Это очень упрощенная версия, в которой практически не остается сложной грамматики. Он нужен, чтобы дать возможность людям, которые очень часто оказываются выходцами из не самых высоких социальных классов, хоть как-то взаимодействовать между собой и работать друг с другом.

Очень простая примитивная система общения из фрагментов нескольких языков. Ну, ничего удивительного. Самое классное происходит дальше: за два-три поколения язык пиджин, это набор склеенных и смешанных друг с другом фрагментов разных языков, всего за пару-тройку поколений превращается в полноценный, так называемый, креольский язык.

Креольский язык возникает на базе пиджин, а за пару поколений развития это уже не урезанная версия, а вполне полноценный язык. Ну ладно, это ясно. В принципе в прошлый раз мы говорили про детей, которые за одно поколение изобрели никарагуанской жесткий язык. Итак, всё начинается с пиджин, и за пару поколений у вас получается настоящий язык по всем критериям: правила, грамматика и так далее.

Но самое интересное: во всех креольских языках другая, а именно у всех креольских языков одинаковая грамматическая структура! Как такое происходит? По всему миру абсолютно разные языки смешиваются в абсолютно разные пиджины, и но когда те превращаются в креольский язык, у них формируется сходная грамматическая база.

Можно объяснить это казалось бы очевидным образом: языке молодые, у них самый простой набор правил, самая простая грамматика. Но это неправда! Нельзя сказать, что у этих языков самая простая грамматика, их нельзя назвать упрощенными языками. Каким-то образом у всех креольских языков появилась схожая грамматика, из-за чего многие стали предполагать, что в нашем мозге есть какая-то встроенная, врождённая грамматика.

Дайте людям волю и кучу фрагментов разных языков, и всего за пару поколений они придумают, как из этого собрать полноценную коммуникативную систему. Это естественно. Но почему-то каждый раз, когда они так делают, языки очень похожи друг на друга, не самой простой грамматической структурой, что указывает на наличие врожденных, встроенных в мозг древних грамматических факторов, которые мы используем, сочиняя языки.

И безумно интересно, то же самое происходит в жестовых языках. Например, никарагуанский жестовый язык прошел сначала стадию пиджин, а затем превратился в жестовый эквивалент креольского, с теми же общими грамматическими чертами. Даже при создании жестовых языков люди невольно используют те же грамматические решения, что и в других креольских языках.

Что еще здесь можно добавить? Говорят, существует 24 способа соединить вместе подлежащее, сказуемое, обстоятельства, дополнение, что там еще есть по грамматике. Один лингвист, Джозеф Гринберг, он работал в Стэнфорде до самой смерти пару лет назад. Он был настоящим титаном в этой области. Он рассчитал, что есть 24 варианта, как можно соединять члены предложения.

Но во всем мире, во всех шести тысячах языков, можно найти лишь 15, а большая часть языков остановилась на 4. Сходятся на том, что это сложно назвать каким-то случайным распределением, и это вновь говорит о какой-то заложенной по умолчанию грамматике. Как будто в том, как построен язык, какую-то заметную роль играют гены.

Вот такой дополнительный подход к этой теме. Помимо прямого изучения гена FOX-P2 и его мутаций, можно так, можно иначе перейти от пиджина к креольскому языку невероятно интересным явлением, в котором прямо-таки чувствуется аргументация за то, что существует базовая грамматика, о которой уже давным-давно начал говорить Хомский.

Перескакиваем еще на шаг назад: экологические факторы и язык. Поговорим об этом вкратце. Что-то на эту тему я уже рассказывал пару недель назад, хотя возможно, я путаю и мы поговорим об этом в следующую пятницу. В общем, в разнородных экосистемах с большим биологическим разнообразием, скажем, в тропических лесах, появляются культуры с очень большой долей разнообразия.

Итак, на следующей лекции мы поближе рассмотрим феномен, о котором я все-таки говорил. Политеистические структуры зарождаются в тропических лесах, потому что когда тебя постоянно окружают сотни и тысячи видов съедобных растений, логично предположить, что за этим стоит не менее богатый мир духов и богов. Вот вам и политеизм.

Продолжая тему, отличную работу пару лет назад проделал Уильямс от Эрленд из университета Данди, если не ошибаюсь. Он смотрел на то, насколько богата биосфера в разных регионах по всей планете и показал, что чем больше там экологическое разнообразие, тем интереснее обстоят дела с языком в регионе.

Там будет больше языков, что, конечно, связано с большим количеством небольших групп, которые на них говорят. Очень интересный феномен. Мне не совсем ясно, как это интерпретировать, но в богатых разнообразных экосистемах появляются культуры с избытком божественных сущностей по сравнению с другими условиями — больше языков.

Что-то в этом многообразии есть, и это не всё. В той же работе он отметил еще одну закономерность: очень печально на самом-то деле, языковое разнообразие сокращается быстрее, чем биологическое. Он показал, что темпы вымирания языков в процентном соотношении получаются выше, чем темпы вымирания животных и растений.

В тех же тропиках очень грустная картина для всей планеты. Если всё будет продолжаться в том же темпе, много вероятно, что за следующие 100 лет мы потеряем 90 процентов языков. Большая часть человечества разговаривает всего на 10 разных языках, это из 6000 имеющихся. Как вам такие новости?

Существуют около 200 языков, в том числе языков коренных жителях Северо-Запада Америки, и ещё несколько, и лишь на 5 процентов из них говорит хоть кто-то с непреклонного возраста. Это очень печально. А что меня лично поражает, через какое-то время настанет момент, когда каждый из этих языков будет знать один единственный человек - пожилой носитель языка, и в живых не будет никого, с кем они могли бы поговорить на своем родном наречии.

Языков становится все меньше повсеместно, разумеется, культурное разнообразие тоже снижается, и мир постепенно сводится наименьшему общему знаменателю - культуре Макдональдсов и так далее. При этом, естественно, исчезает огромное количество языков. Наконец, переходим к последней рамке. Мы разобрали экологию, поговорили о генах, обсудили момент с мощным положительным отбором, сформировавшей наш вариант FOX-P2.

Так что теперь пора затронуть тему эволюции. Итак, эволюция языка у людей. Принято считать, что щелкающие языки, типичные для африканских охотников-собирателей, вполне могут быть самыми ранними формами языка на Земле. Кстати, сами охотники-собиратели, предположительно, являются самым древним типом сообщества на территории Африки. Земледельцы приходили волнами с севера континента и среднего востока, уже позднее за ними шли скотоводы.

Изначально население Африки - это охотники-собиратели, и именно у них много щелкающих звуков. Так что, возможно, все языки пошли от них. Что любопытно, щелкающие звуки можно обнаружить и у различных аборигенов Австралии. О чем это говорит? Народы развивались отдельно, между тем как люди вышли из Африки и поселились в Австралии, прошла куча времени — это конвергентная эволюция.

Почему-то народы, создавая систему общения, нередко придумывают щелкающие языки. Итак, проблема отбора. Поговорим о преимуществах языка с точки зрения социобиологии. Польза языка весьма понятна: вам проще хранить и передавать знания и информацию, проще координировать действия на охоте, проще вспомнить, как в прошлом неудачный сезон мы сумели пережить голод и так далее. Всё это проще, если есть язык.

Как говорил Стивен Пинкер из Гарварда: «Мы умнее растений благодаря языку». Язык позволяет организовывать и планировать. Способность к языкам связана с пониманием последовательностей: мы произносим слова по очереди, одно за другим. Некоторые исследователи проводят параллель с использованием орудий. Оба процесса требуют аккуратного и последовательного исполнения пошаговых действий.

Поэтому существует версия, что освоение орудий труда и языка у человечества происходило параллельно. Естественно, язык открывает множество возможностей для кооперации, родственного отбора, взаимного альтруизма и так далее - всё благодаря общению. Но если рассматривать язык в контексте теории игр, самое важное, что он позволяет нам убрать то, о чем мы говорили пару дней назад. У людей язык допускает произвольность.

Есть разрыв между сообщением и тем, кто его отправляет. В отличие от собак, которым приходится прикрывать источник феромонов, поджимая хвост, у людей есть возможность лгать. Отсюда вытекает вопрос о языке с точки зрения эволюционных стратегий, и тут очень кстати, что огромное количество нейронов в моторных отделах мозга отвечают за выражение лица, координацию мышц рта и так далее.

Очень полезное умение контролировать свою мимику. Если уж вы собрались кому-то солгать. Наконец, рассмотрим формальные модели теории игр. Вот у вас несколько пар, где участники играют друг против друга, а вы разрешаете одной из них общаться, а потом сравниваете с теми, кто этого не делает.

То внезапно удивительное дело: у пары появляется огромное преимущество! Не дайте им семантику, дайте слова для общения, у них появится преимущество. Результаты будут лучше, и ещё сильнее ситуация изменится, если дать им не только слова, но и грамматику и синтаксис для более сложных разговоров. Всё, что связано с языком, значительно увеличивает шанс на победу в теории игр.

И вновь вернемся к корреляции биологического и языкового разнообразия. Если взглянуть на те двадцать четыре возможных варианта организации грамматики, из которых используется лишь 15, вдруг наиболее редкие варианты как раз и находятся ближе всего к вымиранию. Самые редкие не по количеству людей, которые говорят на языках с такой структурой, а потому, в каком количестве языков мира они встречаются. Чем меньше культур используют какую-то структуру, тем ближе такой язык к вымиранию. Тут явно есть какая-то связь, получается своего рода странный грамматический империализм, который созрел на протяжении многих лет.

Меня вгоняет в депрессию тот факт, что 90 процентов языков на планете исчезнут за следующие сто лет. Ладно, идем дальше. Начинаем новую тему — наше первое психическое заболевание. Напомню, на прошлом занятии я говорил, что лекция по депрессии не будет; можете прочитать всё сами в книге о землях, там тоже самое, только аккуратнее, точнее, четче. Но вы сами увидите, вам следует прочитать эту главу максимально внимательно. Будто эта лекция очень важная тема, я думаю, надеюсь, это понятно.

Обязательно прочитайте, а сегодня мы поговорим о шизофрении. Опять будем говорить по нашему обычному плану: сначала смотрим, как собственно выглядит болезнь. Кстати, там не все так просто. Смотрим на мозг до того, как болезнь начинает проявляться, на раннее развитие, пренатальный период, гены, эволюцию и так далее.

Вы все знаете, что делать. Итак, для начала разберемся с тем, как выглядит шизофрения с точки зрения поведения людей. И сразу же проблема: огромное количество людей используют это слово в повседневном смысле, который вообще никак не связан с терминологическим значением.

Он шизанутый или он шизик. Все слышали, или боже, шизанутый денёк! Я проспал, опоздал на первую пару, вообще кошмар... Не влетело. Но оказалось, что у меня за прошлый экзамен отлично. Потом я поссорился с другом и чуть под машину не попал и так далее. Боже, ну и шизанутый денёк. Это никак не связано с научным значением слова из тем, как его используют в психиатрии.

И не важно, насколько шизанутый у вас выдался день. Шизофрения — это другое. Если говорить совсем просто, шизофрения проявляется, вы начинаете говорить с человеком и буквально через пару фраз замечаете, что он как-то странно мыслит, что-то ненормальное происходит в его голове. Он не способен нормально общаться. Это если говорить максимально упрощённо.

Так само собой, в реальности всё намного сложнее. Шизофрения характеризуется распадом мыслительных процессов и эмоциональных реакций, с нарушением причинно-следственных связей. И что важно: больной не просто какой-то там псих. Это слово вообще ничего на самом деле не означает. Существуют типичные паттерны нарушений и отклонений от нормы в поведении человека с шизофренией. Об этом чуть позже.

Когда мы говорим о шизофрении, крайне важно понимать, что это не какая-то одна болезнь. Есть огромное количество различных типов, это куча гетерогенных заболеваний. Бывает, например, параноидная шизофрения, при которой все расстройства сосредоточено вокруг чувства преследования. Убывает кататоническое шизофрения, когда больной впадает в ступор и надолго неподвижно зависает. Есть шизоаффективное расстройство, которое похоже на смесь шизофрении и клинической депрессии. Это не одна болезнь.

Сегодня мы рассмотрим целый ряд характерных поведенческих симптомов. Да, некоторые встречаются чаще, чем другие. Мы пройдемся лишь по поверхности, чтобы хорошо. Давайте разбираться. Во-первых, возникают большие проблемы с когнитивными функциями мозга и логическим построением мыслей. Например, так называемое ускоренное мышление. Мы без проблем пересказываем события, соблюдаем порядок повествования и подаем всё в такой форме, чтобы это было понятно собеседнику.

Больные шизофренией так не могут. У них обнаруживаются проблемы с последовательным мышлением, логическим повествованием. Не получаются их мысли, скачут, носится повсюду: то туда, то сюда. Возможно, позже в ретроспективе вы поймете, почему после этого решили рассказать про это. Но большинство людей обычно переходят к «b». Иногда это называют свободными ассоциациями или ускоренным мышлением.

Как это проявляется внешне? Например, вы беседуете с пациентом, скажем о боксерах, и он будет постоянно путаться, о чем именно вы говорите, потому что он не может даже в течение одного предложения удержать в голове. Идет ли речь о людях или о породе собак. Больные постоянно их путают.

Они могут спокойно потеряться в омонимах, вроде «лук», который оружие, например, и «лук», который растет на грядке. Никакой последовательности или логики повествования. Вместо этого постоянные соскоки и свободные ассоциации. Например, вы больны шизофренией, и что решили поговорить о боксе, за карьерой которого следите.

Но вдруг съезжается на другую тему: скажем, смог бы он выстоять на ринге против сенбернара. И оттуда начинаете вещать уже про собак, потому что вас уносит потоком ассоциаций из-за одного слова с несколькими значениями. Очень легко уйти в сторону — вот такая картина.

Дальше еще одно: постоянная проблема абстракции. Мы все неплохо на интуитивном уровне понимаем, какую историю нам рассказывают: это дословный пересказ реально произошедших событий, это какая-то притча, это кто-то, кому-то, где-то, что-то рассказал. Мы достаточно хорошо понимаем, насколько буквально или абстрактно нам следует понимать информацию с пуншевого. Болезненные с этим ужасные проблемы.

Они не способны интуитивно почувствовать степень абстракции, с каких всё время тянет в одну сторону воспринимать всё гораздо буквально, чем есть на самом деле. Такое часто называют буквальным мышлением. Это значит, что у человека проблемы с пониманием абстрактного, распознаванием метафор и тому подобное. Вот вам типичный тест, который дают при подозрении на шизофрению — проверка ассоциаций. Вы говорите человеку: «Как вам кажется, что общего между яблоком, апельсином и бананом?»

А вам отвечают: «Ну, это многосложные слова, но в принципе да, тут вы правы. А еще что-нибудь? Да, буквы у которых есть колечко». Люди просто застревают в максимально буквальном восприятии того, что им варят, и не могут сделать шаг назад и подумать абстрактно. Это проявляется в разных ситуациях. Например, врач при встрече с пациентом может спросить: «Ну и что у тебя сегодня новенького?», а пациент ему в ответ: «Волосы».

Такого плана буквальизм. Или скажем, у вас руках фотоаппарат, вы говорите: «Можно фотографию?» А пациент отвечает: «У меня и сейчас собой нет». Или что-то подобное. Или ещё вариант. Важно: при приеме больной шизофренией вы даёте ему бумагу с ручкой и просите для научных целей написать предложение, любое предложение.

Потом смотрите, а у него написано: «Предложение любое предложение». Тогда вы объясняете: «Ой, нет же, я не об этом, придумайте какое-нибудь предложение, и когда придумаете, напишите его». Смотрите, а там слова его, потому что он не может выбраться из буквального понимания: «Напишите предложение, напишите: предложение, человек застревает на буквальном уровне».

Это становится особенно заметно на еще одной классической проверке - тесте с пословицами. Пословица по определению метафорично, это аллегории, это абстракции. Мы интуитивно чувствуем, когда кто-то говорит: «Рыбак рыбака видит издалека», это лишь символ, означающий схожесть людей, которые с близкими взглядами на жизнь и родом занятий.

«Рыбак рыбака видит издалека» — это про схожесть людей. Дайте пословицу больному шизофрении, и он не уйдет дальше буквального её понимания. Представьте, вы спрашиваете: «Так что значит фраза: «Под лежачий камень вода не течёт?» Мы понимаем, о чем речь: «Если ничего не делать, то никогда ничего не изменится».

А для больного это: «Ну да, действительно, вряд ли вода затечет под камень, он ведь тяжелый. А как воде под него попасть? Разве что это мощный поток, но тогда он его скорее смоет». Думаю, вы правы, вода вряд ли попадёт под камень. Я вроде бы такого не видел, хотя камни видел очень много. Они смотрят на всё максимально буквально и не могут подумать об абстрактном смысле фразы — это очень характерный признак болезни.

Один мой приятель-психиатр придумал просто великолепнейший способ проверки человека на малейшие признаки какой-то склонности к шизофреническому буквализму. Есть одна очень метафорическая фраза-поговорка, которая была популярна в США во время Второй мировой войны, и писали на постерах, в газетах, расклеивали повсюду. Эта фраза с помощью метафоры говорила людям: «Аккурат, не подбирайте слова, отправляя письма своим близким на фронт», потому что всегда есть опасность, что она попадет не в те руки, и любая информация может быть использована против союзных войск.

Кто-нибудь знает, о чем я говорю? С длинный язык корабли топит! Да, это она — чудесная метафора. Попробуйте усадить за стол человека с шизофренией и попросить его объяснить, что это значит. Этот человек раз и рисует картину с огромным языком, выныривающим из пучины и утягивающим корабли на дно, потому что он всё это представляет буквально.

Что еще бывают симптомы? Бред — то чего не может быть, что человек участвовал в каких-то очень давних исторических событиях. Например, вот вы сидите, общаетесь, а он вам внезапно выдает: «А, великую китайскую стену знаете?» А вы такой: «Но да, слышал». А он: «Моя идея, я придумал, камней. Генералы ночью пришли, принесли карту, я указал: вот тут она будет».

Мало вероятно, если честно. Бред — то, чего не было, беседа с умершими и так далее. С этим же связано и паранойя, которая сильнее всего проявляется при параноидной шизофрении, но встречается и в других формах. Что общего между яблоком, апельсином и бананом? Они все подслушивают! Сложно нормально жить, если каждый фрукт следит за каждым вашим словом.

Ты, конечно, когда всё в мире кажется непонятным, будешь жить в состоянии постоянной тревоги. И конечно же, самое известное проявление шизофрении — это наличие галлюцинаций. Это просто классика жанра. Кого-то привезли в психиатрию в остром стадии, надо понять, что именно с ним не так. Если человек говорит, что слышит голоса, то диагноз практически поставлен.

По каким-то непонятным пока причинам, по большей части галлюцинации именно слуховые и есть довольно много разных теорий. Одной из них, кстати, придумал никто иной, как наш Патрик Хаус. Пару лет назад. Слуховые галлюцинации встречаются чаще зрительных, потому что мы привыкли видеть мир в искаженном виде, через стекла или в зеркалах и так далее, но мы хуже справляемся с искаженными звуками.

Поэтому часть галлюцинаций при шизофрении именно слуховые. Если посмотреть на нейрохимический, что мы сделаем позднее — они должны бы представлять собой случайные шум и разрозненные звуки, непонятные изображения и так далее. На деле у них есть структура, есть содержание. Люди слышат голоса. Они случайный набор звуков.

У больных возникают настолько осмысленные галлюцинации, что их даже удалось изучить и классифицировать по популярности и чистоте, что неудивительно: в западных культурах вновь и вновь на первом месте по популярности оказывается голос Христа, сразу за ним — голос дьявола, а на третьем обычно голос того, кто на тот момент руководит страной.

Все настолько структурировано, что по их сюжету можно писать статьи. Все галлюцинации на чем-то основаны, это не просто набор разрозненных мыслей. Итак, ускоренное мышление, переходы, буквализм и структурированные галлюцинации. Что ещё характерная черта для шизофрении? Социальная самоизоляция.

На самом деле шизофрения — это не только нарушение мыслительного процесса, но и огромные проблемы в сфере социальных связей. Взять любого больного, не знаю, в какой-нибудь деревне, где-нибудь на берегах Амазонки, или больного из штата Индиана — это будет отчуждённый, социально изолированный, одинокий человек. Запомним, болезнь затрагивает не только мышление. Всё больше и больше людей понимает, что суть шизофрении в расстройстве мыслей, хотя до этого стандартно все обращали внимание на самые ярко выраженные симптомы болезни.

Для всех шизофрения была болезнью, когда слышат голоса. Поэтому основная часть нейрофармакологических исследований в области проводилась в смысле: «Чтобы вылечить болезнь, надо остановить галлюцинации». А вот с расстройствами мыслительных процессов лекарства справляются гораздо хуже. И всё же всё больше учёных начинают понимать, что суть болезни именно в них.

Забыть ещё пару моментов относительно, опять же, социальной изоляции и апатии. Наблюдается некоторая дихотомия: есть продуктивные симптомы шизофрении — паранойя, ненормальная мысли, берутся нации и так далее. Есть негативные симптомы болезни: отсутствие социальных связей, эмоциональных переживаний, низкая экспрессивная идеология, снижение работы автономной нервной системы.

Больные — стали это психопродуктивные и негативные симптомы. Ещё пара характерных черт. Во-первых, представление о том, что это заболевание связано с жестоким поведением. Каждому знаком растиражированный во всевозможных вариантах сценарий: некий психически нездоровый человек совершает серию жестоких преступлений, и естественно, у него шизофрении. Шизофреники в любой момент могут сорваться и впасть в бешенство.

Периодически именно так и происходит. Лет двадцать назад имело место ужасное происшествие в Беркли. Один из студентов шизофренией, который по идее вообще не должен был находиться в университете без лекарств, слетел с катушек и захватил кучу студентов в заложники в одном из баров Беркли, творил ужасные насильственные действия сексуального характера, после чего убил себя и ещё несколько человек. Вот что бывает, когда человек с шизофренией теряет контроль.

Боже, они же каждый день вокруг ходят такое, хоть сегодня может случиться. Так нет, больные шизофренией в разы безопаснее для общества, чем здоровые люди. У них невероятно низкий уровень жестокости. За одним исключением: больные шизофренией проявляют жестокость, но к себе. Самоповреждение — характерное для болезни. Чертах она связана с бредом и расстройством мышления, с отчаянием: когда мозг частично приходит в норму и понимает всю тяжесть ситуации.

Существует исследование о том, какие части тела чаще других люди себя калечат. На первом месте — гениталии, а далее по списку вновь ужасный случай. Лет 20 назад в Колумбийском мединституте там был один студент с богатой историей психических расстройств, в том числе шизофрении. На медикаментах 3 курс клиническая практика.

Связанный с этим стресс сделали свое дело. Человек сорвался, возможно, его вообще не должно было там быть, но так получилось. Происходит срыв, он уходит с учёбы и сидит дома. Среди прочего элемент паранойя и бреда у него были мысли о том, что он одержим дьяволом, со именно якобы злые силы склоняли его к сумасшествию через сексуальную одержимость.

Так как он был относительно образованным эндокринологом, все часто мы лучше знаем, как что работает, он решил прогнать навязчивые мысли, избавившись от тестостерона. Он себя кастрировал! Но что-то в эндокринологии он понимал, поэтому знал, так же как и мы, надпочечные железы тоже выделяют какое-то количество тестостерона.

Поэтому он решил самостоятельно удалить и их. Протёр кожу спиртом, сделал надрез без обезболивающего, поставил зеркало, чтобы увидеть, что делает, но случайно задел сосуд и начал истекать кровью. Он поспешил в приемную больницу при институте, приходит туда и говорит своим же одногруппникам: «Не, по боже, ребята, спасайте, я тут такого натворил».

Нет, он говорит: «Ребята, я тут пытаюсь себе надпочечники удалить, вы мне не поможете!» Настолько у него следила крыша. Это ещё очень мягкий пример шизофренических самоповреждений или даже суицид. Обычно выглядят хуже. Во-первых, гениталии на втором месте для женщин. Грудь, следом внутренняя поверхность бедра и так далее.

Это подводит нас к следующему аспекту болезни. 60-е годы происходило много чего хорошего в различных культурных течениях, и посреди разноцветного веселья психиатрии зародилась очень вредная, идиотская мысль. Скажем так, довольно-таки не самое популярное, но радикальное, что по сути шизофрения — это неплохо. Скользко, что у шизофрении полно преимуществ.

Эта мысль со временем привела к идее, что больные шизофрении — значит быть здоровым в сумасшедшем мире. Пациент шизофрении просто понимает жизнь лучше, чем здоровые. Некоторые психиатры, самый известный, пожалуй, Рональд Плэйн, считали, что шизофрения — это не болезнь, и её не надо лечить. Людей не надо госпитализировать, ведь это сплошные преимущества. И такой взгляд до сих пор существует.

1 цитата на ваших листах: Эндрю Уайлд, гуру комплементарной медицины. Абсолютно бредовые слова на тему скрытых благ шизофрении. Было несколько фильмов, один из них «Король сердец», довольно известный. Главный герой скрывается от полиции или кого-то ещё в психиатрической лечебнице, откуда выпускают всех шизофреников, ведь они разумнее, чем все вокруг.

Очень трогательно. Если вы больны сами или знаете кого-то с диагнозом, или это кто-то из ваших родственников, вам быстро становится понятно, что никаких скрытых благ шизофрения не несёт. Болезнь не даёт никаких преимуществ и особого взгляда на мир. Это одно из самых серьёзных нарушений биологии человека, и чтобы это понять, достаточно знать, что половина больных пытаются совершить суицид.

И чем чаще периоды ремиссии, тем больше вероятность самоубийства. Почему так происходит? Чем чаще у вас наступают периоды просветления, когда вы можете осознать то, как вы живёте всё остальное время, тем скорее вы попробуете себя убить. Это болезнь, а не особый дар. Продолжаем разбираться.

Болезнь как-то связана с возрастом. Во-первых, у людей шизофренией по мере старения ослабевает продуктивная симптоматика. Меньше галлюцинаций, меньше бреда и свободных ассоциаций. Негативные симптомы выходят на первый план — расстройства аффекта, изоляция и так далее.

Возрастная характеристика, которая может многое сказать, а именно шизофрения — это болезнь, которая в основном начинает проявляться с позднего подросткового периода, обычно в районе 18 лет. Больному впервые ставят диагноз. Если вы протянули до 30 без шизофрении, у вас практически нулевой шанс. Это болезнь проявляется в юности.

Сейчас поговорим о двух вещах. Во-первых, статистически показано, что приступы шизофрении, шизофренические срывы, как правило, начинают происходить в условиях серьезного стресса у тех ребят, кто всегда был немного странноватым. Кого в начальной школе воображаемые друзья сопровождали чуть дольше, чем большинство других детей.

Те, кто часто переставал слушать учителя и витал в облаках — это те, кому было очень тяжело заводить друзей. И всё же они казались в целом в пределах нормы. А потом начались старшие классы, может, они попали в аварию, может, первый парень был ужасным козлом, может, умер кто-то из родителей — произошло что-то, и тот, кто вроде бы был в порядке, катится по наклонной.

Шизофрения — заболевание, которое проявляется в подростковом периоде, и стресс играет важную роль. Ещё один интересный факт о шизофрении: она почти наверняка тесно связана с нашей фронтальной корой. Вы про неё помните? Фронтальная кора, которая заканчивает формироваться около 25 лет.

Последний мощный скачок созревания лобной коры как раз приходится на поздний подростковый период. По этому есть причины полагать, что шизофрения возникает, когда она еще не окрепшая, хрупкая фронтальная кора обрушивается слишком много всего, вот тогда и начинаются проблемы. Ещё пара моментов демографии.

Во всех культурах по всей земле шизофренией страдают один-два процента населения. Никакой разницы между полами или социальными экономическими статусами по заболеваемости. Но если болезнь началась, то что неудивительно, наблюдается социо-экономическое падение. Люди с шизофренией не становятся важными начальниками в больших компаниях.

Они становятся бездомными. Это люди, которым негде жить. Большая часть тех, кого вы видите на улицах нашей страны — это шизофреники. Они алкоголики. Шизофрения — гораздо более частая причина. Это болезнь, которая приводит вас в самую незащищённую группу населения. Вот такая получается демография.

Как-то так выглядит шизофрения, и теперь вам, наверное, не легко спокойно сидеть на стульях, потому что вы понимаете, что набор симптомов у нас получился уж очень странный. Всё-таки что такое шизофрения? Это расстройство мыслительных процессов. Больные шизофренией думают не так, как все. Больные мыслят таким образом, в который всем окружающим кажется неправильно.

И тут мы оказываемся на тонком льду между миром медицины, нейропсихических расстройств и миром собственных интересов и насилия. Психиатрия за прошедшие десятилетия соприкасалась с разными идеологами, которые ставили диагноз шизофрении политическим диссидентам, любому, кто по каким-то причинам им не угодил.

Это же невероятно, невероятно предвзятый диагноз. Чтобы обзавестись этим диагнозом, достаточно общему заключения, что мозги у вас набекрень. И выходит, что иногда шизофрения — это психическое расстройство, которое ломает вашу жизнь, иногда ваш дурной характер, а иногда то, что вы думаете не так, как все и хотите изменить мир.

Как же лечить подобную болезнь, максимально объективно, не скатываясь ни в какую идеологию? Один из способов, которые вполне неплохо работают, чтобы разобраться получше, это посмотреть на то, как болезнь проявляется в других культурах. Так можно будет найти общие черты и на их основе сделать вывод о том, что у шизофрении есть набор характерных отклонений.

И здесь позвольте рассказать вам историю о том, как мне довелось наблюдать пример межкультурной шизофрении. Я хотел ещё слайды принести, но не понял, как их отсканировать. Может, лет через восемь я наконец смогу освоить эту технологию. Эта история о том времени, когда я жил в Африке и о моих соседях.

Я жил бок о бок с племенем народа массай, полукочевые пастухи, и они очень своеобразные соседи. Их культура отличается от нашей насколько это только возможно. Все мужчины в возрасте мальчики лет в 14 становятся воинами и следующие десять лет, примерно до 25, как мы уже говорили, совершают налёты на соседей. Иногда погибают, иногда нет, затем, уже старейшинами, они женятся в первый раз на девочках лет 13.

А потом, как только найдут на ком, до недавних пор продолжительность жизни у них была лет тридцать. Люди верят в кучу разных паранормальных на наш взгляд вещей. Это культура, где люди по праздникам пьют коровью кровь из чашек. Это люди совсем не похожие на нас.

Сейчас расскажу, как я единственный раз встретил массу из шизофренией. Это было лет двадцать пять назад. Я сидел у себя в лагере в нескольких километрах от племени, в принципе, меня там знали. Сижу, никого не трогаю. Была там одна женщина, мы с ней лучше всего общались.

Вдруг я смотрю: она и ещё толпа женщин из деревни бегут вверх по склону с очень встревоженным видом. Врываются в мой лагерь, все взволнованы, встревожены и совершенно не в себе. Масса и вообще не часто из-за чего-то переживают. У них подростки в пубертате, должны пойти и убить льва или погибнуть. Так что, если масса чем-то встревожены, наверняка, это что-то очень важное.

Они все на нервах, кричат, что кто-то в деревне сделал что-то ужасное, и им очень нужна моя помощь. Так оказалось, что им нужна была только моя машина. Ну, хоть так, был полезен. Они меня уговорили, мы все садимся в машину и едем к ним. По дороге мне начинают что-то рассказывать, с их слов я понимаю, что есть у них одна женщина в деревне, которая вечно делает что-то совершенно жуткое, и она их достала.

К тому времени я жил там уже четыре года и знал практически всех в деревне. Ту женщину еще ни разу не видел. Она социальная изоляция, живет где-то в дальнем углу, какой-нибудь хижины, на самом отшибе. Что-то начало проясняться.

Итак, вот что мне рассказали об ужасном поведении этой женщины. Она убила козу! А так делать нельзя. Нельзя так делать, если ты женщина, нельзя так делать, если это не ритуал, нельзя делать так, как это сделала она. Схватила чью-то козу и вырвала ей глотку собственными зубами, и сидит теперь с этой туши.

Это была последняя капля! Мы всё ещё едем, я слушаю и понимаю, ух ты, похоже на психотический срыв. Да это же отлично, чрезвычайно интересно! Так, надо будет с её семьей поговорить, узнать, какие были симптомы или она сама вдруг что расскажет. Отличная возможность побеседовать.

Мы приезжаем в деревню, и я думаю, что вот сейчас мы сядем и поговорим по душам о её расстройстве. Но мне навстречу выходит огромное голое женщина, сказывают зубах залитое кровью, мочой и дерьмом животного, издает боевой клич и с разбегу бросается на меня, валит на землю и пытается задушить.

Я обычный парень с самыми обычными фантазиями. Ни разу в жизни не увлекался мыслью о том, чтобы меня повалили на землю и придушили. Я уже думаю, что, видимо, так и помру. Бедные родители, психологическая травма на всю жизнь гарантированно. Ваш сын умер от рук женщины с козой в зубах.

К счастью, все остальные соображали, лучшие истощили, затем скрутили, закинули ко мне в джип, наварились всей толпой сверху и кричат: погнали! Я собрался с силами, прыгнул за руль, и мы поехали. Женщина всю дорогу беснуется, но мы всё же куда-то едем. Уже неплохо. Куда именно мы направились? В ближайшую больницу, километрах в сорока от деревни. Хижина из веток и медсестра, которая прошла трехнедельные курсы оказания помощи и теперь выписывала лекарства от малярии всем, кто бы с чем не пришел.

Деревенским надо было избавиться от ненормальной. Наконец-то мы приехали к больнице. Женщину вытащили из машины, запихали в хижину и захлопнули дверь. Хорошо, мы поместили больной в палату. Что дальше? Может, с ней поговорить или это сестра должна сделать? Как-то связаться с семьей? Что делать-то? Я поворачиваю с вопросом к своим товарищам. Они говорят: валим отсюда.

Очень важный момент: что у нас, что в культурах совершенно непохожих, никто не хочет возиться с психами. Валим отсюда. В общем, меня уговорили, мы забрались в машину и поехали назад. Спустя какое-то время, когда всё отдышались и успокоились, я вдруг понял, что это же просто отлично! Прекрасная возможность узнать что-то о психиатрии другой культуры.

И я поворачиваюсь к одной из своих попутчиц и начинаю расспрашивать о том, что всё-таки с этой женщиной было не так. Она на меня смотрит как на идиота: «Она же псих!» А я говорю: «Но вы же тоже масса и слышат голоса, впадают в транс перед каждым выходом на пастбище. Они слышат голоса призраков и так далее». И я говорю: «Вы же тоже голоса слышите?» А она: «Нет, нет, это другое». Я спрашиваю: «А что ещё с ней не так?»

Она: «Ну, она же убила козу». Но вы же тоже их убиваете! Важно то, что она сделала. Это неправильно. У массы есть старое поверье, что никто не должен видеть, как женщина ест мясо. Иначе будет несчастье. Поэтому они каждый раз прячутся подальше — это целый ритуал. Нельзя убивать кос! Особенно, когда ты огромная голая бабища, которая сначала орёт, потом голыми зубами вгрызается животному в глотку посреди деревни. Нельзя.

А я сижу и соображаю, и говорю: «Простите, конечно, но мне как-то сложно понять, в чем между вами разница?» Она говорит: «Ты у неё голоса не в то время звучат». И вот это, на мой взгляд, лежит в основе столь необходимой объективности, чтобы понять, что считается ненормальными мыслями. Вам для начала предстоит разобраться с кучей разных примеров того, как может проявляться нормальное мышление.

Проблема, с которой сталкиваются все студенты-психиатры, сидя в городской клинике, иногда невероятно сложно научиться ориентироваться в культурном… Ну, вообразите, того, что считается нормальным мышлением. Тот, кто пытается решить, что считается отклонением, не разобравшись до конца в том, на что способны и здоровые люди, ходят по очень тонкому льду. Ладно, перерыв пять минут.

Огромное количество признанных художников, как оказалось, страдали шизофренией. Но своей болезни они обязаны не успехом творческой карьеры, а её трагическим провалом. Конечно, мне было интересно, что стало с той женщиной. Почти сразу после той истории я уехал в штаты и вернулся месяцев 9 спустя.

Пришел снова в ту деревню и спросил, что же произошло с той женщиной. И один знакомый лишь ответила: она умерла. Массай. Они могут подолгу находиться в заперти. Женщина умерла. Это всё, что мне сказали. Абсолютно не похожая культура, нетерпимость к психически больным ничуть не меньше, чем у нас.

Итак, переходим к нейрохимии болезни. Какие именно процессы происходят в мозге? На протяжении долгих десятилетий главенствующей моделью шизофрении была так называемая дофаминовая гипотеза. Она гласит, что причина заболевания в том, что где-то в мозге в синапсах оказывается слишком много дофамина.

Как это можно проверить? Во-первых, вы можете посмотреть на концентрацию продуктов распада дофамина в крови, в моче или спинно-мозговой жидкости. У больных она как правило повышена. Во-вторых, что ещё показатель — не стоит учесть, что большая часть лекарств, используемых для лечения шизофрении, направлены на блокирование дофаминовых рецепторов.

Сюда относятся всевозможные нейролептики, галоперидол, аминазин. Наверняка вы видели в кино, как кто-нибудь начинает буйствовать, врачи кричат, чтобы им принесли шприц. Это шприц, веществом для блокирования дофаминовых рецепторов.

Если ввести больному шизофренией дофамин или лекарства, активирующие дофаминовые рецепторы, симптомы усилятся. Возникает вопрос: кто разрешает такие не очень критичные эксперименты в мозге больных? При вскрытии во фронтальной коре обнаруживается увеличенное количество рецепторов дофамина.

Мы уже знаем несколько причин, почему такое происходит. Может быть, по какой-то причине вырабатывается слишком много дофамина, возможно, рецепторов слишком много — отсюда повышенная чувствительность. Есть еще один вариант: скажем, дофамин расщепляется вот этим ферментом, но почему-то он плохо вырабатывается и дофамин накапливается в системе.

Есть некоторые свидетельства тому, что у некоторых именно так и происходит. Это один любопытный аргумент в пользу дофаминовой гипотезы. В принципе, всё логично и понятно. Есть кто-то с шизофренией, вы даёте ему лекарство, блокирующее дофаминовые рецепторы, не позволяя этому нейромедиатору передавать сигнал.

И человеку становится лучше. Что можно заключить? Что наверняка дело в переизбытке дофамина. Есть ещё один способ показать — тысячи километров от того места, где дофамин вызывает приступы шизофрении — он выполняет иную задачу. Был моторной системы, там где базальные ганглии и так далее, тонкой моторикой занимается так называемая черная субстанция.

Если её чуть-чуть повредить, вроде бы я говорил пару лекций назад, начинается старческий тремор. Если повредить сильно, развивается болезнь Паркинсона. Суть этого заболевания в том, что погибает 90 процентов нейронов черной субстанции. Учёные вроде бы начинают понимать, почему это дофаминовые нейроны.

Болезнь Паркинсона возникает из-за потери дофаминовых сигналов в этой части мозга. Учёные начали в этом разбираться где-то в середине 60-х, и так появилось первое лекарство для всех неврологических заболеваний. Что делали? Есть пациенты с нехваткой дофамина в определённой части мозга, просто дайте больше дофамина.

Оказалось, что чистый дофамин доставить в мозг очень сложно, поэтому давали его предшественник под названием L-DOPA. Это вещество превращалось в дофамин, и всё было просто чудесно. Люди, долгое время парализованные болезнью Паркинсона, вдруг становились свободными.

Был даже фильм лет пятнадцать назад. Выпустили, называется «Пробуждение» с Робином Уильямсом. Он основан на книге Оливера Сакса, которую он писал по своей работе, когда лечил довольно-таки редкое заболевание, появившееся после первой мировой, связанное с эпидемией гриппа, останцы, политический паралич, также известный как синдром оловянного солдатика.

Болезнь, по сути, обездвиживала людей. Теперь мы знаем, что это аутоиммунное заболевание, которое повреждало клетки дофаминовой системы. Сакс тогда работал врачом, и примерно в тот же момент L-DOPA активно использовали для лечения паркинсонизма.

Сакс тогда предложил внезапную идею: а что если синдром оловянного солдатика — это самая крайняя степень болезни Паркинсона? Он первый попробовал L-DOPA на людях с этим синдромом, которые чудесным образом пробуждались и начинали двигаться впервые за десятилетия. Поразительная история, но есть и обратная сторона — побочный эффект.

Мы даже знаем, почему он возникает. Итак, у вас проблема с нехваткой дофамина в черной субстанции, там его меньше, чем надо, а в остальном мозге всего достаточно. Вы пытаетесь исправить ситуацию, даёте больному L-DOPA, доставляете вещество в конкретную зону мозга.

Не получается, приходится идти через желудок или кровоток. Таким образом вы поднимаете уровень дофамина там, где его не хватает, но при этом он возрастает и во всех других зонах мозга. Получается, что если дать пациенту с болезнью Паркинсона слишком много L-DOPA, у него появляются психозы, не отличимые от приступов шизофрении.

И это было показано в фильме, у персонажа, которого играл Роберт Де Ниро. В результате начались мощные параноидальные психозы, вызванные L-DOPA. Вот вам и дополнительное доказательство: повышаете уровень дофамина во всем мозге, и у человека будто начинается шизофрения.

Человек принимает что-нибудь для краткосрочного выброса дофамина и происходит то же самое! О чем речь? Я говорю об амфетаминах! На скорой приводят кого-то с бредом, нарушением мыслей, галлюцинациями и так далее, и большинство врачей не могут однозначно сказать, что это амфетамина — вы психоз или шизофрения? Устройте пациенту промывание желудка, и если ему полегчает, скорее всего, это амфетамины.

Ещё один аргумент за! Возможно, кто-то из вас уже начал думать чуть глубже. Так при шизофрении нужно давать нейролептики, чтобы блокировать дофаминовые рецепторы, как мы теперь знаем, в лобной коре. Но напрямую их не ввести, приходится принимать внутрь. Силу дофамина слишком много — он снижается, но также и во всем мозге, там, где он был в норме, возникает нехватка.

Ой, не самого дофамина, а сигналов. И тут вы уже можете предположить, что при долгом лечении больные шизофренией будут выглядеть так, как будто у них паркинсонизм. Именно это и происходит. Возникает так называемая поздняя дискинезия — генезе и движение тела, дискинезия ненормальные: она очень похожа на болезнь Паркинсона.

В любой лечебнице, где-нибудь в дальнем крыле, можно найти пациентов с постоянным тремором по всему телу. Это как раз те люди, кто принимал лекарства лет 20-25. Таким образом, всё вышесказанное — неплохой аргумент в пользу того, что основная проблема шизофрении — переизбыток дофамина.

Но, естественно, а жизнь куда сложнее. Существует как минимум одно действующее лекарство, которое наоборот, повышая дофаминовую сигнализацию, людям становится легче. Вот ведь как! Никто не знает, что это значит. Что же делают дополнительный дофамин? Движение тут не при чем!

Это не черная субстанция, удовольствие тоже, эти центры находятся вообще в другой части мозга. Считается, что увеличение дофамина улучшает работу лобной коры, позволяя ей нормально выполнять свои функции. При болезни она довольно-таки плохо с этим справляется. Свободные ассоциации и так далее. Похоже на нехватку дофамина в лобной доле.

Ещё один нейромедиатор, о котором часто заходит речь — серотонин. Взгляните на структуру серотонина, а затем на то, как выглядят большинство известных галлюциногенов. ЛСД, МДМА, псилоцибин и так далее — их структура почти идентична. И все эти молекулы прекрасно встраиваются в серотониновые рецепторы и активируют их.

Как выглядит галлюцинация, вызванная наркотиками? Вот — рецептор серотонина. Ничего не происходит, пресинаптический нейрон молчит. А уже пару недель ему сказать особо нечего, но внезапно появляется что-то очень похожее на серотонин, попадает в щель и связываются с рецептором серотонина.

И этот нейрон думает, что ему только что подали какой-то сигнал. На самом деле это не так, но нейрон начинает слышать голоса, из-за того, что так работает галлюцинации. Сразу же появилась куча гипотез о том, что шизофрения также связано с нарушением обмена серотонина, раз она сопровождается галлюцинациями. Также некоторые считают, что тут замешан глутамат.

С чего это взяли? Если человек принимает наркотики, стимулируя один из типов рецепторов глутамата, он начинает походить на больного шизофренией. Что за наркотик? Be happy? Ангельская пыль? Венцы? Кредит… Он стимулирует некоторые рецепторы глутамата. Многие обращали внимание на то, что его эффект очень похож на шизофрению. А значит, болезнь должна быть как-то связана с глутаматом!

Доказательств этому довольно-таки мало, но однозначно было показано, что как минимум у крыс под действием экшн гипса в мозге увеличивается количество рецепторов глутамата в некоторых областях мозга. Поэтому, возможно, это всё как-то и связано. Что мы имеем? Почти наверняка тут играет роль дофамин, вроде бы серотонин и глутамат, и ещё куча других нейромедиаторов остаются под вопросом. Это основные три главные версии, тем не менее остается дофаминовая гипотеза.

Что с обменом веществ в мозге? Что происходит внутри? Скажем, при галлюцинациях в принципе можно сказать, что в мозге активируется практически всё. В результате и получаются галлюцинации. Это хорошо видно при сканировании мозга, когда подопытные добровольно принимают наркотики. Активируется практически вся кора, кроме пары начальных слоев визуальной коры или пары слоев акустической.

Почему так? Мозг видит и слышит то, чего не было в окружающем мире. Поэтому первичные поля сенсорной коры никак не реагируют, а в остальном мозг сходит с ума. В принципе, это логично. Comic Sans!

Итак, структурные изменения. При шизофрении наблюдается огромное множество структурных аномалий в мозге. Как их изучить? Это сложно. В пару десятилетий были возможны лишь посмертные исследования. У больных после смерти доставали мозг и смотрели, что не так.

В чем тут проблема? Много в чем. Во-первых, при таком подходе ты никогда не знаешь, сколько пролежал тот или иной мозг, пока тело ожидало вскрытие. Это добавляет вариативности. Тем более, возможно, появление различных артефактов.

Например, из-за того, что кто-нибудь доставал мозг и случайно слишком сильно что-нибудь сдавил (и теперь всё выглядит иначе), хотя дело не в болезни. Из-за этих проблем стали появляться даже специальные группы специалистов, которые занимались срочным вскрытием. Медицинские центры создавали специальные команды, которые работали вместе с врачами из психиатрического отделения.

Чтобы как можно быстрее прибежать к скончавшемуся пациенту и, если от него заранее или от его родственников получили согласие, извлечь мозг сразу же после смерти. Помню, пару лет назад был в медцентре Дьюка, и там был такой отряд быстрого реагирования. Так они хвастались, что могут вытащить мозг всего через полчаса после смерти пациента. Вот таким образом решают проблему с возможными посмертными изменениями.

Но в целом такая проблема существует. Какие ещё трудности? Очень часто приходится иметь дело с мозгом больного, который умер от старости. В преклонном возрасте больные шизофренией ужасно питаются, и возможно, вы видите мозг, на протяжении многих лет страдавший от нехватки питательных веществ. Они последствия самой болезни.

Еще одна проблема, которая регулярно возникает: скончавшейся больной, практически наверняка, до этого долгое время лечился от шизофрении. Sparks of any. И поэтому любое изменение в мозге может быть вызвано как самой болезнью, так и некоторыми эффектами от лечения. Из-за этого сфере начали активно охотиться за теми больными, которые никогда не принимали таблетки.

Учёные просто обожали таких людей, были готовы с руками оторвать. И вот приходит несчастный подросток, получает свой первый диагноз, семья, естественно, надеется, что наконец-то ребенка про лечат. А тут толпа учёных только и мечтает, как бы его в центрифугу запихать, туда вытащить его мозг. Ещё не тронутый лекарствами.

Естественно, большой радостью в сфере стало развитие нейровизуализации. Больше не надо было копаться в мозгах после смерти больного, можно было сделать томографию живому человеку. Итак, помните обо всех этих ограничениях? Давайте посмотрим, что удалось узнать. Вот мозг в разрезе.

Надо отметить, у меня получился мозг крысы! А ещё забавно, лицо. Как видно на иллюстрации, через мозг проходит так называемые желудочки — это пустота в обоих полушариях, заполненная спинномозговой жидкостью. У больных шизофренией желудочки увеличены.

Желудочки больше, но череп-то такой же, следовательно, если они увеличены, то что-то должно уменьшиться. В результате наблюдается сдавление коры головного мозга при шизофрении. Кора раздавливается, особенно это сильно заметно в лобной доле. Ага, это уже интересно.

Тем временем в гиппокампе здорового человека есть очень специфическая область с клетками, где, я их неправильно рисую. Нейроны называются пирамидные, и удивительно, у них форма пирамиды. Они упакованы слоями и посылают свои проекции к следующему слою другим клеткам, которые так уж получилось, имеют ромбовидную форму.

Примерно так посмотрите на мозг больного жизни при ней. После смерти. И обнаружите, что нейронов там меньше. А некоторые из них развернуты в противоположную сторону, а не вверх тормашками и отправляют проекции вообще не туда.

Вряд ли получится ясно и последовательно мыслить, когда у вас нейроны не в ту сторону смотрят. Об этом много пишут в литературе. В конце смотрят и на фронтальную кору, где, как показывают одни работы, меньше нейронов, другие — меньше глиальных клеток. Три и тех и других, а также пишут о пониженном содержании белка рилайна.

Он интересен тем, что участвует в созревании кары, а у больных шизофренией его меньше. Это всё вновь указывает на то, что что-то идёт не так на финальной стадии созревания лобной коры, поздний подростковый период. На этом этапе опять же много проблем.

Что ещё есть? Пара дополнительных мелочей: таламус как правило атрофирован. Почему? Никто толком не знает. В целом картина такая: гиппокамп смотрит не туда, фронтальная кора - да, возможно, потому что в ней меньше нейронов, для человеческого мозга это не нормально.

Итак, делаем еще один шаг назад. Что с генетикой? Вы могли заметить, что это чуть ли не первая тема, где мы пропускаем эндокринную систему и различные стимулы, потому что тут это не так важно. Итак, генетика: вновь возвращаемся к классическому подходу. Кстати, это первое психическое расстройство, у которого подтвердили генетическую составляющую.

Исследование близнецов, изучение истории усыновлений. Помните мое про них? Уже говорили, всё указывало на вероятность наследования в 50 процентах случаев. Вы уже должны прекрасно понимать, что значит наследуемости, а чего не значит.

Итак, если в семье есть кто-то с шизофренией, то у его идентичного близнеца будет шизофрения в половине случаев. Если это родной брат или сестра, вероятность 25 процентов, двоюродные братья-сёстры — 12, у двух случайных людей с улицы шанс один-два процента. Генетика играет значительную роль!

Ещё у родственников больных шизофренией чаще, чем можно предположить, встречаются более лёгкие формы расстройств мыслительных процессов. В пятницу мы обратимся к этому в довольно неожиданном ключе. Важно понимать, что это не значит, что у всех родственников будут какие-то отклонения. Просто среди них нарушения встречаются чаще, чем обычного.

Это то, что касается классической поведенческой генетики. Спустя десятилетия технического прогресса появились новые методы, молекулярный подход и поиск генетических маркеров. Пока ещё не получается найти непосредственно сам ген, но можно выделить какую-то цепочку ДНК, внутри которой будет какой-нибудь специфический ген.

И у тех, кто болен шизофренией, его версия будет отличаться от здоровых людей. Но не понятно, что это за ген и что он делает. Используя эту технику, в середине и конце восьмидесятых начали находить первые маркеры шизофрении.

Революционные работы — все были просто в восторге. Чрезвычайно важные исследования, но, конечно же, была проблема. Например, кто-нибудь изолировал генетический маркер шизофрении, скажем, у группы амишей. Амиши вообще очень любят изучать. У них большие семьи, они практически ничего не употребляют, ведут здоровый образ жизни, и что самое важное: если мужчина амиш заявляет, что он отец какого-то ребенка, скорее всего, так оно и есть.

Такое как правило держат под контролем и это крайне полезно, ведь когда пытаешься разобраться в генетике, важно знать, что ты изучаешь именно отца, иначе данный получится не очень. Амиши обожают, как и близкородственное население исландских рыбацких деревень. Поэтому с ними и работали, когда нашли 1 генетические маркеры шизофрении.

Но проблема была в том, что все находили совершенно разные маркеры. Никто не мог повторить результаты другого. Абсолютно не информативные данные, сплошное разочарование. Так что все эти поиски маркеры себя не оправ