Серийного убийцу нашли по ДНК его родственников [Veritasium]
Вот сайт с шаурмой, если вы живете в Америке, скорее всего, ваша ДНК уже в базе. Вас не просили сдать образцы и не спрашивали согласие, но уникальную последовательность ATCG, которая делает вас вами, все равно можно отыскать. Если на месте серьезного преступления обнаружат вашу ДНК, правоохранители смогут вас идентифицировать через специальную базу данных. В этом видео мы будем говорить об ужасных преступлениях, которые, возможно, оставят у вас тяжелое впечатление. Имейте это ввиду, но мне кажется, даже такие сложные темы стоит обсуждать. А почему? Объясню дальше.
В середине семидесятых в калифорнийском городке начал орудовать один из самых страшных преступников в истории США. Первое время он лишь крал из домов небольшие предметы — банкноты, монеты и украшения. Ему дали прозвище «везалийский грабитель». Вскоре преступления его стали серьезнее. Через полгода, в 76-м, он переехал в Сакраменто. Следующие три года он перемещался по Северной Калифорнии и совершал одно изнасилование за другим — всего более 50 случаев. Здесь его называли насильником Восточного района. Полиция рекомендует запирать двери.
Печально известный насильник Восточного района предположительно еще в городе в 1979 году перебрался в Южную Калифорнию, сначала в Санта-Барбару. Там он начал совершать убийства. Он был первым, кто получил прозвище «ночной охотник». Насильник Восточного района также известен как первый ночной охотник. Он тщательно планировал и совершал жестокие преступления в разных округах Калифорнии с 1976 по 1986 год. В полиции считали, что это дело рук одного человека — калифорнийского убийцы, которого еще называют убийцей Золотого штата. Как выяснили, что преступник один и тот же, следователи выводах опирались на modus operandi. Это по сути то, каким образом действует преступник.
На нем было то ли капюшон, то ли какая-то маска. Из одежды — шорты и футболка. У калифорнийского убийцы был очень характерный modus operandi. Он действовал так: с пистолетом проникал в дом. Если там были мужчины и женщины, он их связывал и говорил мужчине, что разложит у него на спине тарелки. Если услышит, как они звенят, что убьет его жену и его самого. Затем тащил женщину в другую комнату и насиловал. Потом преступник неспешно обходил весь дом, ел, смотрел, что прихватить с собой, и наконец уходил. Почему его не нашли? По отпечаткам пальцев — он не оставлял отпечатков, всегда ходил в маске и перчатках. Этот преступник делал всё возможное, чтобы его не поймали.
На сегодняшний день считается, что преступник совершил не менее 12 убийств, 50 изнасилований и массу краж по всему штату. Добрый день, как дела? Хорошо у вас? Неплохо. Мы осуществляем секвенирование ДНК для лабораторий криминалистики, которые анализируют материал с места преступления. Обычно приходится работать с нанограммами ДНК, к тому же она часто бывает поврежденной или начинает разрушаться. Что, правда, остается — так мало ДНК, всего нанограмм? Да, ничего себе. Да, он не случайно предстал совершать преступления в 86-м. В тот год впервые в истории убийства раскрыли с помощью ДНК-анализа. Мне кажется, он был в курсе.
Я подумал и понял, что он ведь оставляет повсюду свою ДНК, а значит, ему придется остановиться. Следователь Пол Хоул с годами искал преступника. Он не знал, что мы научимся использовать ДНК. Именно в этом и прочиталась его роковая ошибка. Преступник оставлял свою ДНК по всему штату. В трех случаях удалось собрать вещественные доказательства изнасилования. Благодаря этому у нас появились образцы ДНК, которые этот убийца оставил на месте предыдущих преступлений. Но одного только генетического материала, чтобы вычислить преступника, мало. Нужно было, чтобы ДНК совпала с уже известным образцом.
В 1990 году взялись за создание национальной базы генетической информации. По большей части в ней хранятся ДНК-профили осужденных и подозреваемых. Это называется единая система индексации ДНК или КАДИС. Каждая клетка человека содержит 23 пары хромосом, где одна от матери, другая от отца. На самих хромосомах есть короткие повторяющиеся фрагменты, например, ОАО ТГК Т.Г. и опять АА ТБ и так далее. Это короткие тандемные повторы или микро-сателлиты. У разных людей разное количество таких повторов. В лабораториях криминалистики считают их число в разных местах и на основе этого составляют микро-сателлитный профиль.
Сначала считали только на 13 участках, с 2017 начали подсчитывать на 20. Навскидку кажется, что там не так уж много информации. Так и есть, но вероятность того, что у двух разных людей совпадет количество повторов в одном и том же месте, крайне мала. В базе КАДИС на сегодняшний день больше 18 миллионов микро-сателлитных профилей. ДНК-профиль калифорнийского убийцы хранится в подконтрольных ФБР единой системе индексации ДНК с 2001 года. Поиски шли непрерывно, но никаких совпадений. Мы привлекли Интерпол и запустили поиск по доступным базам за рубежом. Подумали, может, он родом из другой страны и поэтому мы уже столько лет никак не можем выяснить, кто он. Естественно, опять ничего не нашли. Однако секвенирование ДНК стремительно развивалось.
Проект «Геном человека» подошел к завершению. С 1986 года ученые проводили картирование секвенирования человеческого генома, который состоит из 3 миллиардов нуклеотидов. Уже совсем скоро. Вскоре частные компании начали предлагать генетические тесты всем желающим. О, и весьма быстро у них скопилось гораздо больше данных, чем в единой системе индексации ДНК. Я решил съездить в Техас, штаб-квартиру компании «Земли 3 ДН». Сходим в лаборатории и там поговорим о том, что происходит с образцами. Держи, спасибо. А вот эти пробирки — чтобы извлечь ДНК, нужно избавиться от всех защитных оболочек. Получив очищенный генетический материал, можно приступать к тестам.
Здесь анализируют не 20 участков ДНК, а от 700 до 800 тысяч. Для поиска родственников мы используем так называемые ДНК-чипы. Сам чип выглядит вот так: каждая ячейка — это отдельный человек, сюда помещается 24, и в каждой ячейке около 700-10000 позиций ДНК. Их мы анализируем, изучаем 710 тысяч. Да, их называют снипами. То есть по сути это получается 710 тысяч оснований типа ATCG. Так и это в каждой ячейке, а их 24 штуки на одном чипе. Верно, человеческий геном состоит примерно из трёх миллиардов оснований. У всех нас ДНК одинаково примерно на 99,9 процентов. Значит, в среднем люди отличаются друг от друга всего на три миллиона оснований.
Одно такое отличие называют однонуклеотидный полиморфизм (АМ) или снипами. По сути, там у вас отдельные маленькие кусочки ДНК. Да, получается, тут у нас небольшие фрагменты, содержащие по одному, с него определённые участки ДНК, где мы точно знаем, что может быть отличие. Понятно. А можете привести какой-нибудь пример, когда разница в одном основании была бы заметно? Голубые глаза. Результат — однонуклеотидный полиморфизм. О, значит у голубоглазых все дело в одном или двух основаниях.
Видите, началось сканирование одной из ячеек. По результатам анализа 700-10000 снипов можно судить о том, откуда родом ваши предки, какие вам могут грозить проблемы со здоровьем, а еще, насколько близким родственником вы приходитесь другому человеку. Чтобы показать, как дети наследуют ДНК, возьмем две колоды и соберем из них. В одной будет примерно поровну карты с каждой родительской колоды, а еще есть длинные последовательности, в которых карты лежат точно так же, как и у родителей. Если же у этой колоды появится ребенок, то от каждых бабушки и дедушки ему достанется около четверти карт, а одинаковые последовательности станут короче. Примерно то же самое происходит с ДНК: чем ближе родство, тем больше общей ДНК, и тем длиннее у вас идентичные участки.
Но чтобы сравнить ДНК двух людей, нет необходимости сравнивать каждую букву. Снипы встречаются регулярно, примерно каждые 2000 оснований. Так что если на длинном отрезке встретилось несколько одинаковых снипов, можно довольно уверенно говорить о том, что ДНК между ними тоже одинаковые. А сравнив сотни тысяч снипов, можно найти, где именно начинаются и заканчиваются одинаковые отрезки, и узнать, сколько у двух людей общей ДНК. Там, где полоски синие, у нас общая ДНК с вашим отцом? Да, с моим отцом. Это мы и ожидали увидеть. У нас общие участки будут повсюду, ведь он мне обеспечил половину генов. Троюродный брат? Дальнего родственника. Я понятия не имею, кто это. И как видите, мы совсем не так сильно похожи генетически, как с моим отцом. Синим снова отмечены те места в хромосомах, где у нас общая ДНК.
Всем нам известно, что с помощью такого генетического теста можно определить родственников. Но вот вопрос: можно ли как-то это использовать, чтобы помочь полиции искать преступников? Можно ли отыскать родственников по единой системе индексации ДНК? Да, можно. Но кого-нибудь в пределах 1-2 колена. А это значит, если мне нужен тот самый убийца, надо искать его отца, сына или брата. Мы искали, искали и искали, и ничего. А откуда такие границы? Потому что известно только 23 локуса. Чтобы провести успешный анализ степени родства, для сравнения нужно брать больше участков ДНК, чтобы понять, насколько именно вы близки.
Мы поняли тогда, что отгадка буквально за запертой дверью, и это дверь ведет в 23andMe. У них, как мы знаем, миллионы профилей, и уж кто-нибудь, хотя бы его троюродный родственник, должен был там оказаться. Да и это очень непростая ситуация, когда ответ совсем рядом, но к нему не пускают. Правоохранителям запрещено производить поиск по базам этих двух ресурсов, но, к счастью для следователей, они могли поискать кое-где еще. Независимый сайт GEDmatch позволял людям искать своих родственников. Туда можно загрузить сырые данные, полученные от любой крупной компании, которая проводит тестирование, и искать совпадения.
Наши поиски по их базе данных выводили в лучшем случае на четвероюродных родственников, с которыми общей ДНК было, ну, может, один процент. А это на самом деле очень мало, но уже хоть что-то, с чем можно работать. Теоретически можно собрать людей с общими участками ДНК, построить семейное дерево. А это обычная генеалогия: анализ документов, которые есть в общем доступе, переписи населения, некрологи и заметки в газетах, сайты реестров и того, кто где похоронен. А потом, глядя на готовое древо, поискать, где соединяются ветви родственников калифорнийского убийцы. И тогда увидим, например, что у них общий прапрабабушка и прапрадедушка. Возможно, убийца, которого мы ищем, тоже окажется их праправнуком.
И вот как только я отыскал этого общего предка, начали искать каждого потомка тех прапрабабушки и прапрадедушки. Это очень трудоемкий процесс. В 1840-х в семьях рождалось до 15 детей, а нам теперь нужно установить каждого, а затем всех их детей, а затем детей их детей. Это генеалогическое древо — все разрасталось и разрасталось. Насколько оно в итоге расползлось? Кажется, мы собрали около тысячи человек. Но и про самого преступника уже довольно много было известно. Мы были уверены, что он родился между 1940 и 1960 годами, знали, что это белый мужчина, что его рост где-то 170-180 сантиметров, что он в Калифорнии, что в 1976 перебрался в Сакраменто. В восьмидесятых перемещался по Южной Калифорнии. Нам удалось сузить круг до 5 мужчин, а дальше мы вели обычное расследование.
Напав на след подозреваемого, этой весной полиция направилась к магазину Hobby Lobby в Сакраменто и взяла образец ДНК с ручки на двери его машины. Спустя несколько дней был получен еще один образец с платка, который он выкинул. И результаты анализа совпали с результатами теста ДНК, полученными с одного из мест преступления. Следователь из Калифорнии сообщает, что исследование ДНК помогло им поймать одного из самых ужасных серийных убийц. Вчера был арестован бывший офицер полиции Джозеф Джеймс Ди Анджело. Предполагается, что он и есть так называемый убийца Золотого штата. 44 года преступника искали один следователь за другим, и никто не мог его найти. Но мы всего за 6 ром за 4,5 месяца сумели выяснить, кто такой калифорнийский убийца. Им оказался Джозеф Ди Анджело.
Когда мы узнали, кто это был, все поток было не остановить. Каждую неделю стали устанавливать личности не только тех, кто совершил одно убийство, но и серийных преступников. Постоянно обнаруживался кто-то из семидесятых-восьмидесятых. На текущий момент таким методом раскрыли более 70 дел, и это число довольно уверенно растет. И вероятно, будет расти все быстрее. Данных будет больше, потому что метод рабочий, а мы будем помогать искать этих людей. Но вот что страшно: в США около 100 тысяч нераскрытых убийств, где обнаружены ДНК преступника. Вообще не раскрытых. Больше из них 100000, где нашли ДНК нераскрытых случаев сексуального насилия. 650000 — это с ДНК. Да, похоже, это огромный шаг вперед, т.к. правоохранительные органы не раз говорили, что в их работе ничего более революционного не придумывали со времен дактилоскопии.
Раньше, чтобы установить человека по найденной ДНК, надо было взять образец у него самого, чтобы потом их сопоставить. И поэтому, скажем, кто-то совершил преступление, и пока его не поймали, он живет обычной жизнью, думает: "Мою ДНК никто не брал на анализ, может, в 75-м в том доме, что и осталось. Ну раз у меня образца не брали, меня не найдут." Но теперь нам это и не нужно: любой, даже очень дальний родственник загружает свои данные в открытую базу, и все. Можно начинать беспокоиться. Ведь с этим ничего не поделаешь. Преступники не знают, чем там занимается их родственник в четвертом колене. Им становится тревожно. Мне интересно, сколько из них сейчас осознают, что однажды к ним в дверь постучит полиция только из-за того, что дальний родственник где-то поделился результатами теста ДНК.
Любой, кто загружает свои результаты в базу данных, будто подсвечивает сотни других связанных с ней людей — родителей, братьев, сестер и более дальних родственников. В Нигерии выяснили, что у каждого жителя Британии в среднем по 175 родственников в четвертом колене. Но это не всё. Каждый делит свою ДНК сотнями еще не родившихся людей — детьми, внуками, племянниками, двоюродными и троюродными братьями и сестрами. Если посчитать, у каждого человека есть отрезки ДНК, которые совпадают с фрагментами генома еще тысячи других людей в прошлом и будущем. Чтобы идентифицировать любого живущего ныне человека, будет достаточно сравнительно небольшой базы ДНК других людей, проживающих в той же стране. Исследование 2018 года показало, что сегодняшних данных, которые загрузили всего миллион 300 тысяч человек, хватит, чтобы идентифицировать 60 процентов всех американцев европейского происхождения. Если в базах данных окажутся результаты тестов всего 2 процентов населения, то в 99 процентах случаев можно будет идентифицировать ваших родственников вплоть до 4 колена.
Вот одно удивительное помещение — хранилище образцов ДНК. Взгляните сюда — там -20 по Цельсию. Это чтобы ДНК подольше не разрушалась. Некоторым образцам уже лет 15, наверное. А сколько всего там образцов? Чуть больше двух миллионов. В общем и целом — до 2 миллионов с небольшим. То есть в одной небольшой комнате ДНК двух миллионов человек. Именно так. О, к 2021 году более 30 миллионов человек в мире добровольно сделали генетический тест. Большинству из них обращались к 23andMe, которые не сотрудничают с правоохранителями, зато с ними работают Family Tree. Единая спросите американцев, нужно ли нам национальная база данных, в которую внесут каждого из них. В смысле их ген ДНК? Большинство американцев были бы этим не очень довольны, а может, очень недовольны. Но похоже, что к этому всё идет.
Некоторых беспокоит конфиденциальность. Если человек решает, что не хочет, чтобы органы правопорядка использовали их данные, он может это. Я искренне беспокоюсь о том, чтобы информация о геноме не стала причиной для дискриминации. Самая большая проблема — медицинская страховка. То есть, например, у вас есть чей-то ДНК-профиль, и по какой-то причине он попадает не в те руки, и кто-то узнает, что у вас, скажем, предрасположенность к болезни Паркинсона или еще к чему-нибудь, страховка мгновенно дорожает. В этом, как мне кажется, главная проблема с точки зрения доступа к данным. Если ваши данные — ваша ДНК попадут в общий доступ, то всё — это же не кредитка, которую можно заменить.
Проблема в том, что мы не знаем, к чему это может привести. Информация в ДНК не совсем наша, и, уже общее. Фрагменты да, с вашими родственниками. И пусть вы категорически против, если они открыли доступ к своей ДНК, то и к вашей тоже. Общество уже сейчас четко разделилось на два лагеря. Одни не возражают против доступа к информации об их ДНК, не против, чтобы правоохранительные органы могли ее использовать, но остальным такое положение вещей совсем не нравится.
И ничего страшного, но тут вот какое дело: некоторые не хотят оказываться в базе, а их родственники загрузили свою ДНК, и получается, их тоже. Понимаете, о чем я? Допустим, я против того, чтобы моя ДНК была доступна полиции, а моя сестра загружает свою. Так это почти то же самое, что и мою загрузить. Пока у Family Tree идея не такая, политика: образцы от правоохранительных органов мы берем в работу только в особых обстоятельствах. Это либо случаи сексуального насилия, либо определение останков или ДНК с места убийства, и еще случаи похищения детей. Если украли ребенка и остались какие-то следы ДНК, мы ищем по нашей базе, чтобы помочь расследованию. Ни с чьим другим мы не работаем.
Понятно. К сожалению, сейчас GEDmatch изменило правила. Теперь, чтобы полиция могла использовать данные по вашей ДНК, нужно поставить галочку. Да, GEDmatch ввел таковы условия. Именно из-за этого случая с калифорнийским убийцей. Нет, дело не в этом. Нет, расскажешь. Это связано с одним расследованием. Вьюти. Пожилая женщина играла на органе в церкви, злоумышленник вломился в здание и напал на нее. Сексуального насилия там не было, но преступление довольно серьезное. Кажется, он пытался ее задушить и потом сбежал. Наверное, преступнику показалось, что она мертва, и он ушел.
Полиция, насколько помню, обратилась к GEDmatch, потому что подозревала, что злоумышленник еще не раз повторит преступление. Но в пользовательском соглашении GEDmatch указано, что помочь полиции будут оказать только в делах об убийствах и изнасилованиях. Раз она жива, это другое. А если бы она умерла, то что? В этом случае не было бы нарушения соглашения, можно было бы загрузить образец ДНК и искать по базе. Или что же получилось? Помогать в расследовании не стояли. Впоследствии преступника отыскали, и как раз благодаря поиску по базе GEDmatch. Но пользователи, увлеченные генеалогией, всерьез разозлились. По их мнению, GEDmatch взял на себя слишком много.
Сервису тогда пришлось нелегко. GEDmatch испугался и сменил соглашение. Нарушение условий соглашения действительно имело место, но все закончилось хорошо. Всех убрали из поиска, и желающие добавлялись. Ужасами в итоге GEDmatch перешел в руки Вирджинии. Сейчас из новых пользователей, которые присоединяются к GEDmatch, около 73 процентов дают согласие на использование их данных. И нас это устраивает. Это, дабы давно лично и похоже, людям хочется, чтобы была такая возможность. Сколько вы знаете своих родственников третьем-четвертом колене? Понимаете, не особо много. Вам в целом все равно.
Зато вы помогаете следствию, помогаете семьям пострадавших как-то смириться, не поставить точку, но хоть немного успокоиться, узнать правду. Наверное, можно сказать, что если кому-нибудь хочется помогать ловить преступников, то лучше всего агитировать всех сделать анализ и загрузить результаты в базу. Наверное, кроме того, миллионы людей обращаются в компании, которые не сотрудничают с правоохранителями, но если они тоже хотят помочь, то могут бесплатно загрузить в нашу базу сырые результаты анализа ДНК. Я сторонник неприкосновенности частной жизни, но я считаю, что каждый из нас также имеет право не подвергаться насилию, не быть убитым, не становиться жертвой серьезных преступлений. А значит, нужно искать какой-то баланс. Это вторжение в личную жизнь на уровне: "Ой, у них ДНК моего дальнего родственника." Вручив: "Знаете, о мою дочь убили." Тут явный перевес в одну сторону.
Сегодня законы просто не поспевают за существующими технологиями. Мне кажется, в конечном итоге аргументы за и против использования этого метода будут рассматривать и обсуждать в Верховном суде, и там что-то решат. Мне хотелось бы до всех донести: если вас спросят, можно ли полиции использовать эти базы данных, хорошенько изучите вопрос. Не надо выдумывать, как именно правоохранители будут пользоваться информацией о ваших генах, потому что, скорее всего, ошибетесь. Получается, что пара миллионов человек должны разрешить доступ к данным, которые принадлежат, по сути, в какой-то степени сотням миллионов других людей. Да, но эта странная выборка. Они ведь уже готовы делиться своей информацией, готовы до, чтобы найти родных. Да, но тех, кто категорически против, как бы никто не спрашивает, согласны ли они с тем, что их могут найти и за кого-то другого. Да, и тут приходится делать выбор, но они не выбирают.
Не выбирают лично. Однако нам, как обществу, придется решить, как соблюсти баланс. Всегда есть победитель, а есть проигравший. Ведь так? Я не в плохом смысле это говорю, но если нужно принять решение, в конечном счете, приходится искать баланс между частной жизнью и общественной безопасностью. Это у вас что? Даг? Дага. Да, он мне с ним. А как-то спокойнее все-таки, вроде бы он поменьше следит за пользователями. Надеюсь, в общем, как-то так. Переведено и озвучено студией Art Day.